Когда рука Гера аккуратно убрала волосы с ее лица, она поняла, что все реально. И его слова о том, что он забирает ее у Шандора, и слова Шандора о том, что ей все пользовались. Но ведь это неправда.

— Он врет, — прошептала Дара. Для нее сейчас было так важно сказать ему, что Шандор врет, — Я никогда не была ни с ним, ни с другими, только с тобой, — последние слова, как облачко пара в морозном воздухе, слетели с ее губ.

Но Гер их услышал, как и Ковало. Полонский хотел сказать о ребенке от Шандора, но, видя состояние Дары, посчитал это лишним и уже ненужным. Достав из кармана платок, он стер текшую по ее подбородку кровь и приложил платок к ее носу. Она взяла его, их пальцы соприкоснулись, а глаза встретились. Гер чувствовал разряд тока, пробежавший по нему от соприкосновения с ее пальчиками. Он заглянул ей в глаза, там была боль.

— Зачем тебе наркотики? — с болью в голосе произнес Гер, смотря в ее глаза. Ему было так тяжело осознавать, что она загубила свою жизнь.

— Это Шандор… он хотел, чтобы я была с ним по своей воле… — Даре было больше нечего сказать. Он произнесла главное. Нет, она не оправдывалась перед Гером. Но ей было важно, чтобы он знал.

Гер слышал ее слова, и постепенно смысл сказанного во всем своем ужасе стал доходить до его сознания.

Ковало быстрее понял суть происходящего. Его буквально накрыло волной бешенства. Если бы сейчас здесь был Шандор, он бы порвал его собственными руками.

— Какая же это любовь за дозу? — голос Полонского прозвучал равнодушно. Но Ковало понимал, что Гер на пределе злобы, и Шандору не жить.

— И такая любовь бывает… — теряя сознание, произнесла Дара и пошатнулась. Гер обнял ее за плечи.

— Давай я отнесу ее в машину, — предложил Ковало.

— Я сам.

Гер снял с себя зимнее пальто, обернул им девушку. Только потом он аккуратно приподнял ее и, прижимая к себе, понес к машине. Он чувствовал, какая она легкая, или ему это кажется? Может, ощущение, что он все делает правильно, так искажает действительность. Этого ощущения Гер не понимал, да и не хотел он сейчас этого понимать.

— Позвони нашему врачу. Пусть ждет нас в коттедже, — отдал Гер распоряжения Ковало.

— Может в больницу ее?

— Она в розыске… сначала наш док ее посмотрит. Если что серьезное, тогда решим и с больницей, — Гер посадил Дару на заднее сиденье машины и хотел уже сесть рядом, но Ковало задержал его. Гер обернулся. Он видел лицо Ковало и понимал, что тот хочет сказать нечто важное.

— Говори, — сухо велел Гер, осознавая, что на сегодня у него уже предостаточно потрясений.

— Я должен тебе это сказать… — Ковало понимал, что, произнеся это, подписывает себе смертный приговор, но больше молчать не мог. — Тот ребенок Дары… выкидыш. Я сказал провести тест на отцовство.

— И… — Гер хотел и не хотел это слышать. Он втянул в себя морозный воздух и ждал.

— Это твой ребенок…

Сказав это, Ковало выдохнул и замер.

— Я сейчас разряжу в тебя всю обойму, — мертвенным голосом проговорил Гер.

Ковало лишь сглотнул и замер. А Гер не знал, за что он хочет убить Ковало: за то, что без его ведома сделал этот тест, или за то, что не говорил его результаты. Или он должен в себя выпустить всю обойму, так как виновен в гибели своего ребенка? Больше не в силах выдерживать все это, Гер повернулся к машине и поднял голову. Он не хотел, чтобы появившиеся на глазах слезы скатились по щекам. Он стоял и ждал, когда влага сама испарится. Ковало это понимал и тоже ждал, но потом положил руку ему на плечо и сжал.

— Ей плохо, нужно ехать.

Не оборачиваясь, Гер сел в машину и очень аккуратно обнял девушку, которая так и была без сознания.

— И скажи врачу, что у нее проблемы с наркотиками… ломка может начаться. Пусть все сразу привезет с собой, — произнес Гер, ненавидя себя за то, что голос выдает его состояние.

Ковало сделал вид, что ничего не заметил, и сразу набрал номер врача.

Очнувшись, Дара поняла, что она в машине, они едут, и она лежит в объятиях Гера. Его руки обнимали ее так бережно. Но кроме этого понимания к ней вернулась и боль. Дара сжалась. Гер почувствовал это движение и понял, что она очнулась, и что ей больно.

— Потерпи, скоро приедем.

И она терпела, а Гер обнимал ее и дарил тепло, согревая в своих объятиях. Сейчас реальность для Дары перестала существовать. Она не верила в ласковые прикосновения рук Гера, в его слова. Все это было очередным сном, в который она погружалась. Хотя этот сон — самый приятный и самый долгожданный из всех.

В коттедже их ждал врач. Он смотрел, как Гер несет завернутую в пальто девушку на второй этаж. Обернувшись к Ковало, он спросил то, что его больше всего сейчас волновало — настолько, что он не мог сдерживаться.

— Это Гер ее на наркотики посадил?

— Нет, не он, — глядя в глаза доку, ответил Ковало.

Врач поверил ему, хотя обычно предпочитал не верить такому типу людей. Ничего больше не говоря, он пошел в комнату девушки. Вскоре оттуда вернулся Герман. Он был бледен и пытался скрыть эмоции, но было видно, что ему это дается очень тяжело.

Этот час ожидания был самым страшным в его жизни. Он хотел знать, что с ней. Незнание было мучительным.

Ковало видел его метания по периметру гостиной и нервные попытки закурить.