— А ты, значит, решил спасти ее, забрал себе в дом? — Гер закурил, чтобы стало легче. Запах табака перебивал вонь в подвале.

— Да, я спас ее. Ты-то ее бросил. Оставил в больнице, и куда ей было идти? Домой? Ее полиция ищет, как бы она домой добралась?

Об этом Полонский в тот момент особо не думал, хотя полагал, что она позвонит домой и за ней приедут. Да, он ошибался, сильно ошибался, не зная обычаев этих людей.

— Зачем колоть стал? — разговор стал слишком тяжелым для Гера. Он хотел его завершить, и это был последний вопрос, который он задал Шандору.

— Чтобы меня любила… — Шандор засмеялся, опять закашлял и, сплюнув кровь, произнес: — А она тебя любит. КамАм у вас.

Идя сюда, Гер хотел наблюдать долгую и мучительную смерть Шандора. Он хотел этого. Он хотел видеть расплату этого человека за содеянное и думал, что, смотря на его предсмертные муки, насладится торжеством справедливости. Только все оказалось не так. Это он должен сейчас медленно умирать, корчась от боли, за все совершенное им. Только он во всем виноват. Это он привел жизнь Дары к такому финалу, а остальные не причастны к его действиям.

Повернувшись, Гер вышел. За ним последовал Ковало, который после всего услышанного уже и сам не знал, хочет ли убивать Шандора долго и мучительно.

— Пусть отвяжут его и подлечат, — не глядя в глаза Ковало, распорядился Гер. — Пока здесь побудет. И покормите его, чтобы не подох.

— Что ты решил с ним делать?

— С бароном встретиться хочу. Пусть он решает, что делать. Раз у цыган свои законы, так пусть по ним и судят Шандора.

Ослабив узел галстука, Гер поднялся по лестнице на улицу. Но даже вдохнув морозного воздуха, он понимал, что ему тяжело дышать. Никогда ему еще не было так тяжело, как сейчас.

КамАм, он вспоминал это слово, которое она произносила, танцуя в ночи извечный танец страсти.

Видя, что Ковало стоит рядом и ждет, Гер произнес:

— Думаю о ней постоянно… я и раньше о ней думал, но не хотел этого признавать. Не хотел, чтобы вот так думать постоянно, вспоминать, хотеть ее увидеть. Не понимаю себя…

— Любовь это называется, — хоть для Ковало были и сложны все эти отношения, даже он понимал, что происходит с Гером.

— Ты веришь в любовь? Глупо. Мы с тобой столько прожили, и я ее не встречал.

— Наверное, все-таки встретил… а я вот Ирэн встретил, и наверное, это тоже любовь.

Больше ничего не говоря, Гер пошел к машине, Ковало последовал за ним, понимая, что впервые задумался на тему своих отношений с Ирэн. Наверное, это все-таки любовь.

Встречу с бароном Гер предпочел провести в одном из Московских ресторанов. Хоть март и считается весенним месяцем, но встречаться на дороге в это время года неразумно. С неба то и дело падали снежинки, переходящие в моросящий дождик. Поэтому встреча в теплом помещении предпочтительнее, да и поговорить он на сей раз хотел по-другому. До этого барон для него был лишь тем, кто мешает его планам. Сейчас все переменилось. Гер не хотел это признавать, но пришлось. Он больше не хотел с бароном войны. Он вообще не хотел конфликта. Сейчас он хотел прийти к разумному соглашению между двумя взрослыми людьми.

Барон не хотел ехать на эту встречу, но, подумав, все-таки поехал. В ресторане за столом уже сидел Гер и его верный Ковало. Барон и его два человека подошли к столу.

— Здравствуй, Мирчи, присаживайся.

Барон сел напротив и молча уставился на Полонского. Это Полонский хочет с ним поговорить, а не он с ним. Вот он и молчал.

— Я хочу тебе отдать вот эти документы, — Гер протянул папку, которую Мирчи взял из его рук. Он не стал ее открывать, ожидая пояснений Полонского. — Это документы, подтверждающие твое право собственности на земли, где находятся дома цыган и прилегающие к ним поля.

— Таких документов не может быть…

— Они были затеряны в архиве. Архив перевозили из одного городка в другой, потом там случился пожар, и в результате много записей сгорело. Мой адвокат очень долго их искал и все-таки нашел. Они сохранились, и они подтверждают, что эти земли принадлежат тебе.

Мирчи недоверчиво открыл папку и просмотрел бумаги. Действительно, на них стоит штамп архива. Начав читать первую страницу, он понял, что Полонский не разыгрывает его.

Гер не торопил барона, терпеливо ожидая, пока тот вникнет в суть.

Когда барон оторвал взгляд от документов, Полонский заговорил:

— Я должен сразу предупредить тебя, что земли под нефтеперерабатывающей базой тоже твои. Но эти документы я оставил себе, и эту базу тоже. Я думаю, ты не будешь в обиде.

— С чего вся эта щедрость? — барон закрыл документы и взглянул в глаза Гера. Он не понимал мотивов поступка Полонского, хотя ему нравился его смелый взгляд. Да, Полонский достойный соперник.

— Я не совсем хорошо обошелся с твоей дочерью…

— Она больше мне не дочь.