Перед Славой «лицом вниз» лежали две книги. Слева – небольшой сборничек стихов «Сентябрь в тёмно-синем» Виктора Казакова. Рядом – ещё пахнущая свежестью бумаги и типографской краской Славина автобиографическая повесть «Сон весёлого солдата», на обложке которой бронзовыми буквами были напечатаны стихи:

Афганистан. Осколки октября.

Незримые потоки теплой боли.

Ночным цветком взошла над минным полем

Моя последняя рассветная заря...

Я вижу сны....

Через перепет «Сентября...» шел рисунок извилистой трещины на светло-зелёной стене, трещины, походившей на оголённый нерв. Слава сидел, слушая мелодию и погрузившись в воспоминания.

...Красивое голубое небо не препятствовало светилу властвовать над землёй.

Высоко в поднебесье, распластавшись на восходящих потоках горячего воздуха, одиноко кружил горделивый «смотритель пустыни» – гриф-стервятник. Петляя между сопок, два бронетранспортёра с автоматчиками, вырвавшись на ровную поверхность чужой земли, прибавили скорость. Боевые пятнистые машины, сливаясь с местностью и сохраняя дистанцию, двигались след в след.

Выжженная саванна лежала, словно чистый лист бумаги. На горизонте зеркальной дрожащей кляксой блестел завораживающий мираж. Редкая, давно высохшая трава трухой оседала на землю. На пути показалось пристанище для кочующих пастухов – одинокая глинобитная хижина. Спешившиеся солдаты, лёжа на бронежилетах и пристреливая оружие, палили в дувал. Глубокая старая трещина разводила глиняную стену на две неравные половины. Расселина, олицетворяя след времени, походила на застывший извилистый нерв. Врезаясь в иссохшую землю, она ползла сверху вниз и слева на право. Указательный палец привычно и мягко давил на спусковой крючок. Оглушительные выстрелы, нарушая вековой покой саванны, подобно кругам на воде возмущённым эхом плыли над её раскалённой бежевой гладью. Разбрызгивая земляную крошку и пыль, пули вязли в сухой глиняной морщине. Расползаясь от зримой трещины, война подбиралась к солдатам своими незримыми щупальцами. Приклад послушно бил в правое плечо. Трещины, пока что без боли, упрямой паутиной на стекле проникали в солдатские сердца. И чем глубже они впивалась, тем больше чистое стекло юных душ теряло свою безвинную прозрачность и целостность. Война, не разделяя на своих и чужаков, монотонно увеличивая зону владений, обвивала людей паутиной боли, страха и смерти. Не имея представления о сроке давности, она сеяла разрушительный хаос во внутренний и внешний миры.

...Красивая восточная мелодия, с лёгкостью ветра надувающая паруса прошлых событий, всё несла и несла Славу в горно-пустынные дали... Память рисовала далёкую Азию, а он, не пытаясь избавиться от картинки воспоминаний, всё сидел, прижимая ладонями застывший след минувшей войны.

Полбеды, когда повествовать не о чём, но вовсе беда, когда после прочтения и задуматься не о чём... Замершие в типографском шрифте мысли и переживания в сборнике стихов и автобиографической повести покоились рядом на письменном столе. Им, подобно своим авторам, было о чём рассказать, но они могли и просто молчать. Две судьбы, две книги всегда стремились и будут стремиться сделать мир светлее и шире...

Лирик-поэт и недостреленный писатель...

Город Ставрополь

Май, 2018 год