В обещания, как в сказки, мы никогда не верили. Поскольку слышали обещания ветеранам уже былинной Отечественной войны.

Извините, Дмитрий Анатольевич, но как-то расхотелось продолжать разговор. Пришло вот на ум то, что самый тяжкий грех ложится на того, кто мог сделать добро, но не сделал. Иными, козьмапрутковскими словами:

«Чрезмерный богач, не помогающий бедным, подобен здоровенной кормилице, сосущей с аппетитом собственную грудь у колыбели голодающего дитяти».

До встречи.

Русский народ Вячеслав Климов.

А не боитесь?, – спросили девчата у мужа и отца.

Нет. Казакова я не сдам, а со мной, контуженным, да прострелянно-залатанным, думаю, они связываться не захотят. Дэрмократия, понимаешь ли. Вот и проверим так называемую свободу слова.

Пап, а как ты думаешь, что такое демократия? – спросила отца школьница.

Да это, доченька, когда командир, извиняюсь за выражение, бздит наказать провинившегося подчинённого нарядом вне очереди и отправить его чистить картошку на кухню. Помнишь, как в фильме «Максим Перепелица?

Да конечно, помню. А почему он боится?

Да потому, что залётчик может позвонить на вездесущий телефон доверия. Позвонить и пожаловаться на эксплуатацию человека на бесплатных работах. И тогда уж точно не избежать длительных проверок, с тщательным разборам полётов да с присутствием обязательных сорок-журналистов.

А тебя в армии наказывали? – не унималась Анастасия.

Ну естественно, однажды за нарушение дисциплинарного устава даже угораздило попасть на «губу». Но, как сказал Суворов: «Плох тот солдат, который хотя бы однажды не побывал на гауптвахте». Знаешь, кто он такой? – обратился Слава к любимой дочери.

Знаю, князь Александр Васильевич Суворов – великий русский полководец. Генералиссимус, не проигравший за свою жизнь ни одного сражения, – не задумываясь, ответила она.

Отец расплылся в улыбке и сразу оценил познания:

Уважаю, уважаю, моя золотая, за любовь к истории!

Управлявшая машиной мама, супруга – и, по совместительству, в данный момент водитель – крутила молча баранку. Её, так сказать, по-бабьи прямо-таки подмывало вставить в мирный диалог свои пять копеек. Хотя бы такую реплику, типа: «Да разгильдяй он, Настюшенька, твой папаша...». Но всё не решалась перебить вспыльчивого муженька. Сказать-то можно, но оборвать, вклинившись в разговор, было ни в коем случае нельзя. Тогда уж точно взрыва не миновать.

Письмо отправили во все государственные инстанции и всем лидерам политических партий. А в ответ – тишина... Трудно делать последующие выводы, а тем более, утверждать. Однако факт остаётся фактом, да ещё и зафиксированным на бумаге. Спустя год, 7 ноября 2011 года, Президент РФ Медведев Д. А. подписал федеральный закон о ежемесячной денежной компенсации получившим военную травму во время боевых действий...

Как известно, курс лечебного массажа длится в среднем 10 дней, что и позволяло дружкам встречаться практически в обязательном порядке. За окном второго этажа, изредка нервно гудя клаксонами, по узкой улице Ломоносова пробегали легковушки. Осмелевшие от вечернего спада автомобильного натиска птицы звонким пением нежили слух. В небольшом, но уютном кабинете, как всегда, звучала лёгкая инструменталка. Стараясь подольше сохранить массажное тепло, пациент-завсегдатай уходить не торопился и сидел, прислонившись к мягкой спинке стула. Начальник кабинета его не выпроваживал, о назначенной встрече они знали оба и вроде как ждали. Улучив момент, давая возможность отдохнуть утомлённому телу, массажист лежал на столе, забросив руки за голову.

У доктора был, слишком высокий гемоглобин, – сказал Казаков.

Точнее, цифру давай.

Да я помню, что ли, сейчас посмотрю, – и, шурша пакетом, стал рыться в бумагах.

Долго ты будешь возиться, ненавижу целлофановый шелест, все пациенты приходят с этими звуками. Музыку мешаешь слушать...

Ну сам же попросил!

Уже пожалел, я думал, ты помнишь.

Ага, это у тебя память как у Ленина, а мне надо всё записывать.

Ты хоть для своих стихов тетрадку завёл или тебе подарить?

Да завёл, завёл... Ну вот, отыскал – 198...

О как, и у меня точно такой же.

Да кто б сомневался, – беззлобно съязвил Виктор, возвращая документы в шаркающий пакет.

Или ты перестанешь действовать мне на нервы, или уматывай отсюда.

Ага, щас, – ухмыляясь, ответил Витёк. – И вообще, ты это что разбурчался?

На что засветившийся улыбкой Климов ответил:

А могу я хоть выпустить пар? Весь день прихожане только и знают, что жаловаться. Всё в кучу сваливают, от плохого здоровья, негодяя-муженька и до бездарного правительства...

Ну ладно, побурчи-побурчи. Но ведь я жду ответа, ты же сам просил цифру.

Если по-колхозному объяснять, то у тебя, а точнее, у нас, что тоже мало радует, слишком густая кровь, мотору тяжело работать. Необходимо искусственным путём разжижать. Можно обойтись без химии, поэтому первое – пей больше воды.

Да знаю.

Всё-то ты знаешь, а мочегонный кофе хлыщешь вперемешку с сигаретами. В последний раз, после пребывания у тебя, все шмотки куревом провонялись. Всё в стирку отправилось. Подохнешь, хрен с тобой, не жалко. Нам теперь больше о своих семьях думать надо, –продолжал булькать Славка, лёжа на своём столе. – Вот жахнет тебя инсульт, кому проблемы разгребать? Жёны и без того испереживались за нас, продырявленных войной...