Огромная волна оживления прокатилась через нее, заставляя подняться. Внезапно она почувствовала себя бессмертной. Грязная и поцарапанная, она подняла к небу кулак и дико расхохоталась.

— Вот что ты получил, когда решил поцапаться с нами! — хрипло проорала она разбитому штурмовику. — Да! Вот что ты получил!

И она побежала вниз по ступенькам, чтобы найти своих товарищей, поддерживаемая новой верой, что они могли выжить, несмотря ни на что.

«Где они? Где все?»

Крейк летел через темный особняк. Полосы тусклого света лежали на полах холодных тихих комнат. Он топал и шаркал, сражаясь с рюкзаком, провода путались в ногах. Он оторвал их, заодно избавившись от демпфера, который тащил за собой. Пошарив пальцами на поясе, он схватил скример и его батареи и попытался удалить их, не останавливаясь. После короткой борьбы они поддались, и он тоже выбросил их. Сейчас они уже бесполезны, их заряд исчерпан.

Он выскочил в коридор. Акустический излучатель потока в рюкзаке подпрыгивал и ударялся о лежащую рядом батарею. Шишкообразные трансмиттеры, торчавшие из верхушки излучателя, дрожали и дергались. Самодельное устройство, не способное противостоять постоянной жестокой тряске. Еще немного, и оно развалится.

Но не эта мысль заставила его замедлить шаг. Крейк вспомнил, что в кармане лежит динамит. Не опасно ли так сильно трясти его? Или опасно только тогда, когда динамит старый? Он не знал, но самой мысли было вполне достаточно, чтобы прекратить паническое бегство. Он остановился, тяжело дыша, упершись руками о колени.

«Успокойся, Грайзер. Успокойся».

Кровь и сопли, как же он испугался. И в первый раз, когда он повстречал императора, он чудом остался жив, но тогда один император был на полудюжину противников, и даже более. А сейчас три императора с их огромной силой против трех, и это был кошмар в чистом виде. Крейк не сомневался, что еще немного — и его сердце не выдержало бы давления. Императорам даже не нужно входить в комнату, чтобы убить врагов.

Он едва не умер. Эта простая мысль червем вползла в него.

А что с другими? Смогли ли они убежать? Плом точно не в лучшей форме: пережил ли он первую атаку? И где они сейчас?

И где императоры?

Снаружи он слышал звуки стрельбы, которые приносил ветер. Там все еще сражались. Хорошо. Вот когда перестрелка прекратится, тогда действительно надо будет волноваться. Ему захотелось нацепить клипсу, узнать, что происходит, как там Самандра и его друзья, все ли в порядке. Их голоса успокоили бы его. Но он не осмелился. Императоры где-то недалеко; он не может позволить себе отвлечься.

За его спиной начало образовываться жуткое чувство страха. Тонко настроенные чувства просигналили предупреждение. Он посмотрел через плечо. Что это? Его воображение или, действительно, в конце коридора сгустилась темнота? Быть может, воспаленный ум сказал ему, что стены слегка сходятся? Услышал ли он на самом деле тихий, прерывистый вздох, похожий на тот, что издает умирающий?

Страх, родившийся в животе, поднялся по пищеводу и цепко схватил его за горло; Крейк опять побежал.

На этот раз медленнее. Он уже обуздал свой страх, и сейчас ему нужно не бежать, а прятаться, стать незаметным. Ему очень хотелось бросить рюкзак, но акустический излучатель потока был его самым сильным оружием, и он не мог потерять его.

Ему надо найти остальных, вот и все. И еще более важно, ему надо найти Кайна. Ему не выстоять против императоров в одиночку.

Но дом молчал, и даже если его товарищи были еще в нем, они не издавали ни звука.

Он скользнул в столовую, в которой доминировал длинный стол. В камине горел огонь, бросая приветливое тепло и свет на черно-белый ночной кошмар, в котором находился Крейк. Во время подготовки они поддерживали огонь в каминах, чтобы особняк выглядел обитаемым. Как оказалось, бессмысленная хитрость. Пробужденцы переиграли их, с самого начала.

Из столовой выходило три двери: по одной с каждого конца и еще одна между ними. Крейк проскользнул через комнату, достиг средней двери и выглянул через нее.

Снаружи находился коридор, в который выходило несколько комнат, и лестница, ведущая на другие этажи. В конце коридора тускло светилось большое прямоугольное окно, чье стекло замерзло, а подоконник был завален снегом.

Серый свет, лившийся из окна, обрисовывал силуэт высокой фигуры в плаще с капюшоном. На мгновение Крейк решил, что это Кайн.

Но это был не он.

Ужас опять ударил по нему, но Крейк уже бежал, так быстро, как только мог, к другому концу столовой. Мышцы сковало, сила из них вытекла, но инерция несла его вперед; каким-то образом он сумел вывалиться через дверной проем в маленькую гостиную.

К его облегчению, сила вернулась. Страх был большой, но переносимый. И чем больше расстояние между ним и императором, тем меньше страх. Он пересек гостиную, вышел в коридор и завернул за угол.

«Он потерял меня, — подумал он. — Они разбрасывают свою силу, как сеть, и я выскользнул из-под нее».