А потом я встретила Майкла, и меня затянуло его нормальное семейство, его забота, от которой не начинало через полчаса тошнить, его не огромный-огромный, но вполне приличного размера член, его вполне приятная способность заниматься любовью более пяти секунд и то, что он говорил, что любит меня. Он забирал меня после работы, в то время я работала в юридической фирме, потом мы шли ужинать, он задаривал меня цветами, водил в кино и на концерты, мы занимались сексом, просыпались в одной постели, завтракали и разбегались каждый по своим делам. Майкл работал в отделе маркетинга компании «Амазон», а я - в маленькой, но серьезной фирме в качестве юрисконсульта и вот такой была наша жизнь. Майкл казался счастливым. И я полагала, что тоже счастлива.

Он сделал мне предложение в роскошном ресторане, и мы стали планировать свадьбу. Мы хотели, чтобы она была маленькая, для семьи и близких друзей. У нас с папой никого не было, кроме нескольких его друзей-полицейских, на маму и ее семью нам было плевать, а папа был единственным ребенком родителей, которые давно умерли.

Я никогда не сомневалась в Майкле. Он не задерживался на работе, не держал телефон под подушкой, ни с кем не переписывался на досуге, и ему никто не звонил по ночам. На воротнике никогда не было следов от помады, от него не пахло чужими духами.

След от помады на воротнике - такое вообще бывает? Как можно запачкать помадой воротник? Целовать рубашку?

Суть в том, что не было ничего подозрительного.

У нас был регулярный секс. Он никогда не делал ничего странного. Не был чрезмерно властным или ревнивым, никогда не смотрел на других девушек...

А в день свадьбы трахнул Тани Ховард прямо в комнате для одевания.

Если бы я его не поймала, женился бы он на мне? Разделил бы со мной постель в наш медовый месяц, когда его член был весь в соках Тани?

Я вздрогнула, поскольку поняла, что не знала, в чем еще он был замешан. Вернее в ком еще он был. Мы всегда пользовались презервативами, поскольку я не пила противозачаточные, месячные у меня были регулярные и не очень тяжелые, и меня бесило, что противозачаточные влияли на мои гормоны. Теперь я радовалась, что никакими половыми болезнями этот кобель меня не заразил.

Я почувствовала, что по щекам начали катиться слезы. Он наверняка всегда мне изменял, а я была слишком глупа, чтобы понять это. Я сознательно ему верила, когда он говорил, что любит меня. Он признался в этом первым без какого-то давления с моей стороны. И его слова не казались фальшивыми или вымученными. И я поверила ему. Ведь думала, что тоже любила. Я слепо верила ему, что шло в разрез со всеми моими инстинктами. Я не хотела ему верить, не хотела влюбляться. Но поверила ему, потому что, как мне казалось, если бы я никого не выбрала, то осталась бы на всю жизнь одна, как папа. Такой же грустной, одинокой и сложной.

Кстати, о папе... Я открыла чат в iMessage и начала читать историю.

«Дрю? Твою мать, ты где?»

«Я серьезно. Позвони мне. СРОЧНО».

«ТЫ КУдА, МАТЬ ТВОю, ДЕЛАСЬ?»

«ДРЮ ЭММЕЛИН КОННОЛИ НЕМЕДЛЕННО ПОЗВОНИ!»

Сообщения были полны гнева и страха, а последние были просто набором слов. Голосовые сообщения были еще хуже. В его голосе был абсолютный ужас, а это что-то значит, когда таким голосом говорит тот, кто воевал в Ираке и патрулирует самые опасные районы Сиэтла каждую ночь.

Черт.

ЧЕРТЧЕРТЧЕРТ.

Я серьезно влипла.

Мама ушла от него без причины, и теперь я тоже, по крайней мере, мне так казалось. Ну, то есть, я сказала Роландо, чтобы он передал папе, что я перезвоню, но для того, от кого ушла жена, это было не просто предательство. Это был нож прямо в сердце.

Я вытерла глаза, попыталась избавиться от комка в горле и набрала номер папы. Он взял трубку после первого же гудка.

– Дрю?
– Его голос звучал сонно и хрипло.

– Да, папочка. Это я.

– Куда, мать твою, к чертям собачьим, ты запропастилась?
– Так мог ругаться только инспектор сыскной полиции, в прошлом морпех.

– Пап, я в Кетчикане.

– На Аляске?

– Похоже на то.

Какое-то время царило молчание, потом раздались звуки кофемолки, полилась вода - папа готовил кофе.

– Объясни.

– П-прости, папа. Мне так жаль. Я не подумала о том, как ты отреагируешь, я просто... Мне нужно было уехать. Я больше не могла оставаться в Сиэтле. Это была сумасшедшая идея под влиянием момента, и я была так пьяна... но это было правильное решение для меня. Прости, что заставила тебя волноваться.

– Волноваться? Я бы волновался, если бы ты попала в легкое ДТП или что-то подобное. Роландо сказал мне, что ты прыгнула прямо перед взлетающим самолетом, залезла в него пьяная, в свадебном платье, и улетела. Это не просто «волноваться», это заработать сердечный приступ. Роландо, мудак, получил от меня за то, что не остановил тебя. Ему следовало надеть на тебя наручники, перед тем как ты залезла в этот чертов самолет.

– Я бы не позволила ему. Я плохо соображала тогда. Я была в панике, я... Постой, у тебя ведь не было инфаркта?