Брок приподнял бровь.

– Можно и так сказать. Наш отец умер три месяца назад, и его завещание предусматривало, что все его дети, то есть семеро из нас, покинувших родной дом, должны вернуться сюда на целый год, чтобы работать в баре с Себастианом, прежде чем мы получим что-либо от его состояния.

Он открыл для меня дверь, и мы вошли в еще темный бар. Себастиана нигде не было видно, и я поняла, что он был наверху.

– Это, да, это усложняет жизнь почти всем нам. Давно пора, если вы спросите меня. Себастиану приходится вкалывать больше, чем есть его доля по завещанию. Поэтому мы все решили вернуться и сделать то, что должны были сделать ради Себастиана. За исключением того, что он слишком упрям, чтобы принять это, поэтому он собирается вести себя как неандерталец, пока не согласится с нашим образом мышления.

– И да, все восемь из нас полностью выросли в жизненном стиле братьев Бэдд, которые работали в этом маленьком баре?
– Он невесело усмехнулся.
– Ооооох, здесь будет очень интересно, позволь заметить. Зейн и Себастиан вечно спорят о том, кто из них больший задира, Бакстер ведет себя как «слон в посудной лавке», близнецы грызутся между собой, как кошки с собаками... вот черт, господи. В следующем году будет весело. Особенно для меня, поскольку я чаще всего оказываюсь посредником.

– Вас восемь, верно?
– Я перечислила имена, которые знала.
– Себастиан, самый старший, а затем Зейн...

Брок продолжил:

– Потом я, потом Бакстер, футболист, а затем Канаан и Корин, абсолютные близнецы, которые в настоящее время в Германии на гастролях со своей группой, а затем Лусиан, странный и загадочный парень, но классный, если он откроется, потом Ксавьер, самый младшенький.

– И все они возвращаются?
– спросила я.

Он кивнул.

– Наверное, Лусиану потребуется некоторое время, так как он путешествует по свету, занимаясь бог знает чем. Ксавьер должен появиться через несколько дней, а близнецы через пару недель. У них была серия шоу в Европе, которыми они занимались, но они отменили оставшиеся представления. А их было много по их словам.
– Он произнес последнее предложение с видимым британским акцентом.

Я прислонилась к бару.

– И среди всего этого я, выедающая мозг Себастиану.

Брок покачал головой.

– На самом деле я не знаю. Я не уверен, что ты выедаешь ему мозг. Я имею в виду, что я здесь всего час, но он, очевидно, запал на тебя, и на моей памяти он никогда не сходил из-за девушки с ума. Ему нужен сильный удар по статус-кво. Думаю, он застрял в рутине, и единственный выход для него выбраться - это если кто-то вытащит его оттуда.

– И ты думаешь, что это я?

Брок только пожал плечами.

– Это зависит только от вас двоих, независимо от того, хочет ли он повзрослеть или нет, и впустит ли он тебя в душу, и есть ли у тебя терпение, чтобы мириться с его эмоциональными закидонами.
– Он ударил ладонью по барной стойке.
– Я, например, надеюсь, что ты с этим справишься, и он тоже.

– А если нет?

Он еще раз пожал плечами.

– Он посчитает себя уязвимым. Я видел, как он делал это несколько раз. Ему не нравится, когда все становится по-настоящему, поэтому он начинает вести себя как придурок, просто отталкивая людей. Это не работает на нас, конечно, так как мы его братья, и мы видим это, но на женщин...? Он ведь плохой парень. Ну, знаешь, такой самый настоящий закостенелый плохой парень. Цыпочки это любят, недолго. Но вот чтобы попытаться пробиться сквозь весь этот кретинизм к действительно порядочному парню внутри, нужно приложить гораздо больше усилий, чем кто-либо когда-либо пытался.

Мирное течение беседы нарушил громкий раскатистый голос:

– Прекрати утомлять леди своей девчачьей психологической бредятиной, Брок! Самое время выпить!

Исходя из слов Себастиана, человек, сопровождающий этот голос, должен был принадлежать Бакстеру. Большой, крепкий, плотный, с шеей как у быка, полный бушующей энергии и силы. Как и у Себастиана, Зейна и Брока, у Бакстера были каштановые волосы и карие глаза, но, как и у прочих братьев, они выглядели совершенно иначе. Его руки были такими огромными, что я невольно озадачилась даже, как он ими задницу подтирает, а его грудь на самом деле была какой-то тектонической плитой, однако талия смотрелась точеным клином, обтянутым зелено-желтой футболкой университета штата Орегон. Он занимал немалое физическое пространство, но, когда сошел с лестницы и вальяжно пересек бар, стало ясно, что он также был одним из тех людей, которые просто доминируют в любом помещении, в котором оказались в силу огромного размера, шума, бравады и силы личности.

Он скользнул на стул позади Брока, вытянул палец в сторону бутылок с выпивкой, выстроившихся на полках.

– Эники-беники ели вареники!
– Он считал по бутылкам «Джонни Уокера», «Джек Дэниелса» и «Уайлд Теки» по очереди, а затем на слове «вареники» остановился на «Патрон Сильвер».

– Сейчас полдень, придурок.
– Брок стукнул Бакстера по плечу.
– Мы не будем пить текилу.

Бакстер проигнорировал его, налил до краев три рюмки текилы, порылся под стойкой и достал тарелку с нарезанным лаймом и солонку.

– Для текилы всегда подходящее время, ты, сученыш!
– Он поставил передо мной рюмку, схватил меня за запястье, облизнул его, насыпал туда соли и всучил мне лайм. Поднял свой стакан в мою сторону и провозгласил.
– За моего брата Себастиана, экстраординарного мудака и обладателя самого злого правого хука из всех, что я когда-либо получал. И Дрю, чтобы она оказалась женщиной, способной выносить его даже объевшимся адской белены.

Он звякнул своей рюмкой о мою, проливая при этом все на мою и его руки, потом чокнулся свей рюмкой о рюмку Брока, который, не смотря на свои протесты, пил вместе с нами. Мы лизнули соли со своих рук, выпили и закусили лаймами. Каждый из нас выполнил необходимый «послетекиловый» ритуал.