Брок и Бакстер замкнули круг, обняв Себастиана, и я услышала, как в безопасности этого убежища он, наконец, расслабился и позволил себе скорбеть о потере отца и о месяцах и годах одиночества.

Я просто стояла там, в дверях, и наблюдала, чувствуя себя посторонней, которой посчастливилось присутствовать в такой момент.

Через несколько минут Себастиан выпрямился, встал, подцепил за спину рубашку и стянул ее, вытирая лицо. Затем повернулся и помог каждому из братьев подняться.

Он поднял глаза и увидел меня в дверях бара.

От его взгляда у меня задрожали ноги, а все мое естество затрепетало.

Я была уверена, что Себастиан Бэдд собирался оттрахать меня до потери сознания.

[1] Patron — первоклассная текила от производителя Patron Spirit.

ГЛАВА 12

Себастиан

Не передать словами, как приятно выгрести из себя все это дерьмо. Словно гора с плеч свалилась. Но оно по-прежнему кровоточило, как открытая рана. Несмотря на то, что я чувствовал облегчение, отца это не вернуло, бар так и оставался моей проблемой. Парни скоро снова уедут, а я останусь здесь совершенно один.

Черт, мужик. Да я не плакал с тех пор, как умерла мама. Но это было наедине с собой в своей комнате за закрытой и запертой дверью, и я помню, что это было охренительно больно, потому что я просто не мог больше держать все в себе, как ни пытался. Я ненавидел отпускать это. Ненавидел плакать, но физически не мог прекратить. Прямо как сейчас, в доках, рядом с моими братьями. Я был не в силах остановиться, и это именно то, чего они добивались. Ублюдки набросились на меня и физически заставили противостоять собственным эмоциям.

И они были правы, не думаю, что когда-либо пытался отпустить это или разобраться в своих чувствах. Ни после маминой смерти, ни после отцовской, и, разумеется, я не сталкивался со своим закоренелым чувством брошенности. Иррационально? Разумеется. Но от меня это не зависело. Мама покинула меня, отец покинул меня. Даже парни все меня покинули.

Но теперь они вернулись. Не по своей воле и временно, но они вернулись, и это было хорошо. Теперь мне просто нужно, чтобы остальные четверо приехали сюда, и все встанет на свои места.

Я стер кровь с лица своей рубашкой и держал ее скомканной в кулаке.

И вдруг почувствовал ее присутствие.

Я был весь изранен: парни не стали мелочиться. Они действительно хорошо меня отделали, болело все. Эмоции все еще метались на надрыве, яростно, быстро и беспощадно, и, черт возьми, там была она. Просто стояла, в дверях бара, одним плечом опираясь о косяк, по-прежнему в моем серо-зеленом плаще. Капюшон почти свалился с ее головы, обнажая часть рыжих волос на плечах и обрамляя прекрасное лицо. И ее глаза, черт возьми, эти глаза. Такие ошеломительно голубые, что на расстоянии двадцати футов перехватывало дыхание.

И сострадание на ее лице... святые угодники. Ко мне? Взгляд, которым она меня одарила, проникал глубоко под кожу, зарываясь и пуская во мне корни, которые, несомненно, останутся там навсегда. Это был взгляд, говорящий «я тебя вижу». И эти три слова не могли передать всего. Она видела меня. В том смысле, что она видела сквозь все барьеры. Сквозь татуировки, мышцы, ментальность ублюдочного игрока, все мои гребаные эмоциональные доспехи, предназначенные для того, чтобы держать всех на расстоянии... удерживающие от слишком пристального внимания.

Но Дрю? Она действительно видела. Ей не нужно было смотреть сквозь все это, потому что она видела это как часть меня.

И это пробирало до костей.

Ушибы, перелом носа, ноющие ребра, разбитые губы... все это стало неважно, когда я проследовал к ней. При моем приближении она подняла голову.

– Ты нужна мне, Дрю.
– Я стоял над ней, глядя вниз и чувствуя на губах вкус крови из все еще кровоточащего носа.

– Я знаю, - просто улыбнулась она мне.

Она подняла обе руки и положила их рядом с моим носом и, поколебавшись долю секунды, быстро и ловко вправила его.

– Ты делала это раньше, - сказал я.

Она усмехнулась.

– Ты не спаринговал с третьим и четвертым данами и не ломал свой нос раз или три.

– То, что ты только что видела...
– начал я, хотя не был уверен, что именно собираюсь сказать, чтобы объяснить или даже спросить, что она об этом думает.

– Тссс...
– Она забрала из моей руки рубашку, дотронулась до носа, вытерла губу, выражение ее лица было нежным и ласковым.

– Но я...
– Я нахмурился.

Она поднялась на носочки.