– Конечно.

Дастин улыбался, зная, что я думала о теле Тревора. Ничего хорошего.

Его улыбка стала шире, он показал зубы, но не посмел посмотреть на меня. Он глядел вперед.

Доджер снял футболку следующим. Я отчаянно старалась не смотреть, но поглядывала на его мышцы, которые не уступали Дастину. Жизнь охотника закалила его.

Мой рот точно приоткрылся, и я отвернулась и посмотрела на Дастина, чьи эмоции резко переменились. Что он чувствовал? Я редко такое от него ощущала. Вот, что это было.

Ревность.

Дастин взглянул на меня, вскинул брови. Уголок его рта приподнялся. Я нахмурилась, не понимая, откуда веселье. Я поняла, когда и он снял футболку.

Я сглотнула, скользя взглядом по его мышцам, будто не видела их раньше. Доджер смотрел то на Дастина, то на меня, и ревность стала наполнять его тело.

Доджер и Дастин сунули футболки за пояс джинсов, так они напоминали тряпки. Я сосредоточилась на ходьбе, а не двух роскошных телах рядом. На миг я ощутила себя не просто младше. Они оба были недосягаемы для меня.

Дастин нахмурился и в смятении посмотрел на меня.

Я стукнула его по руке.

– Хватит читать мои мысли.

– Она думает обо мне? – спросил Тревор. – Знаю. Я круче вас двоих. Она хочет меня.

– Точно, – сказала я Тревору. – Ни за что, даже если бы мы были последними людьми на забытой богом планете.

– Опять ты про Бога.

– Тревор! – закричала я. – Ты уже надоел с этим! – я пошла вперед, не желая слышать его слова, которые только усилят ссору.

Тревор повернулся к Доджеру.

– Девочки такие вспыльчивые. Им нужно давать выплеснуть эмоции.

Вдали показался силуэт мастерской. Еще двадцать минут, и мы добрались до дверей гаража. Почему–то я ожидала крутую мастерскую, а мы столкнулись с обратным.

– Это склад хлама? – Тревор поднял ржавый кусок металла с земли. Он бросил его в груду проводов и неиспользованных частей.

Дастин прошел к парню за стойкой в гараже.

– Привет. Нам нужен эвакуатор. Машина сломалась в миле на юг отсюда.

Жирные ногти мужчины и промасленная майка вызывали тошноту, но сильнее пугали желтые зубы, табак за губой. Я вспомнила грязного мужчину из мотеля.

– Сто баксов, – сказал мужчина, сплюнув в пустую банку от пива.

– Гадость, – сказал Тревор за мной.

Мужчина хмуро посмотрел на него.

– Что–то не так, сынок?

– Сынок? Вы мне точно не отец.

Дастин прижал ладонь к груди Тревора, оттолкнул его за меня.

– Простите его. Он не думает, что говорит.

Мужчина еще раз сплюнул в банку.

– Как я и сказал, сто баксов.

– За эвакуатор меньше, чем на милю? – Доджер нахмурился. – Это смешно.

– Эй, это мой магазин. Можете попробовать другой. Двести миль отсюда.

Дастин провел рукой по волосам, что казались почти золотыми на солнце.

– Сто долларов – не проблема. Мой друг ждет у машины. Он и заплатит.

Мужчина покачал головой.

– Не выйдет.

Дастин посмотрел мимо мужчины, быстро читая его мысли. Он помрачнел.

– Что такое? – спросила я.

– Деньги вперед. Я не буду тратить бензин эвакуатора. Машины там может и не быть. Это может быть шуткой.

Тревор хмуро посмотрел на него.

– Шуткой? Посмотри на нас! У меня даже глаза вспотели! Я бы не пошел сюда по такой жаре, чтобы позадирать незнакомца.

Мужчина скрестил руки на груди.

– Я вижу лишь наглого ребенка и его друзей.

Тревор бросился на него, собираясь ударить. Доджер поймал его за плечи и оттащил.

– Это кто тут наглец?! – Тревор вырывался, с ненавистью глядя на мужчину за стойкой. А потом Тревор схватил запястье Доджера и обхватил рукой его шею.

Доджер стучал по его руке.

– Тревор, – задыхался он. – Пусти…

Дастин не замечал этого.

– У меня с собой нет налички, но есть карта.

– Только наличные, – сказал мужчина. – Если хотите довезти машину, вернитесь к ней, возьмите деньги и придите сюда.

Дастин вздохнул, зная, что он прав.

Тревор бросил Доджера на пол. Тот закашлялся и коснулся красного горла.

– Больше не будешь лезть, – сказал Тревор Доджеру и ушел в сторону нашей машины.

Я схватила Доджера за руку и помогла ему встать.

– Он всегда такой? – спросил Доджер, переводя дыхание.

Дастин поманил нас за собой, мы спустились по холму к шоссе.

– Только если его задеть, когда он в ярости, – сказал Дастин. – Потому я его и не трогал.

– Хотел, чтобы меня задушили? – спросил Доджер.