Тревор раскрыл рот.

– Мне семь. У меня еще вся жизнь на это. Что с тобой? Нам не стало резко пятнадцать.

Джек бросил камешек из двери домика на дереве. Он тихо упал на землю внизу.

– В десять тебе захочется подрасти, – заявил Джек.

Тревор рассмеялся.

– Ну тебя, Джек. У тебя есть сила. Я хочу уже получить свою. Это будет круто. Как «Фантастическая четверка» или «Люди Икс». Я смогу отомстить Остину за подножку в коридоре. Может, я отправлю его на пустую планету, где он будет вечно гнить.

– Или призовешь скотч и заклеишь свой рот, – добавила я. Даже в детстве мы были остры на язык.

Тревор коснулся груди, словно я вонзила туда нож.

– Я ранен, Аманда. Ты должна быть хорошей, но ты получила силу раньше времени. Ты явно из одной команды с Супер Сукой.

Джек ударил его по голове.

– Не выражайся при ней.

Я зажала рот рукой.

– Тревор, я расскажу Киллиану.

Тревор закатил глаза.

– Давай, Аманда. Я скажу Грегори, что ты играла с пистолетами.

Я надулась.

– Но я не играла с пистолетами.

Тревор сверкнул огоньком зажигалки.

– Он этого не знает.

– Так не честно, – проскулила я.

– Тебе не говорили, что жизнь не справедлива, – ухмыльнулся Тревор.

Дастин сжал голову.

– Хватит ссориться, – прокричал он. – Вы раздражаете.

Я стиснула зубы.

– Ладно, – выдавила я. – Тогда я ухожу, – я встала и пошла к порогу. Я обернулась и уперла руки в бока. – И никто даже не побежал за мной, – возмутилась я. Дастин слабо улыбнулся, Тревор закатил глаза.

Я не успела развернуться, что–то упало на крышу домика на дереве. Звучало, как мертвый зверь, когда оно упало. Мальчишки посмотрели на крышу с интересом. Я вздрогнула от страха от звука, нога соскользнула с края домика.

Только Тревор заметил мое падение. Он тут же проехал по деревянному полу, бросил зажигалку, схватил меня за руку, когда мои ноги уже сорвались с выступа. Он держал меня одной рукой, я ударилась о дерево.

– Джек, – позвал Тревор. Его рука скользила, ему не хватало силы поднять меня. Мой брат опустился рядом, схватил мои запястья. Он без усилий поднял меня и усадил в домике.

Джек покачал головой.

– Ты можешь хоть попытаться не быть помехой для нас?

Так я росла – помеха, бремя. У меня, по их мнению, не было другой цели.

Я не успела ответить, Дастин закашлялся. Запах горящего дерева заполнил воздух. Я обернулась, другой конец домика горел.

– Я пытался потушить, – выдавил Дастин. Что он мог в девять?

Джек кивнул и подвинул меня к краю.

– Слезай, Аманда, – я послушно полезла по колышкам на дереве. Когда мои ноги опустились на землю, я посмотрела на домик. Черный дым валил из окон, дерево окутывал огонь. Тревор, Дастин и Джек быстро спустились за мной на землю.

– Я за помощью, – Джек побежал внутрь.

Тревор заговорил, когда он уже не слышал:

– Жаль, он еще не научился управлять своей силой. Мог бы призвать воду и потушить.

Дастин почесал голову.

– Дерево сгорит, пока прибудет помощь.

– И домик, – вздохнула я.

Тревор уставился на меня.

– Ты знаешь, что ты виновата? Если бы ты не прыгнула из домика, я бы не бросил зажигалку.

Я уперла руки в бока.

– Если бы ты не играл ею, то этого и не произошло бы. И я не прыгала. Что–то упало на крышу и испугало меня.

Дастин смотрел на крышу, куда поднимался огонь.

– Просто ветка, – он покачал головой и опустил взгляд. В паре футов была сгнившая ветка дерева.

В тот день мы стояли во дворе и смотрели, как наш домик сгорает. Дым поднимался в синее небо, создавая тень над районом. Огонь лизал воздух, сирены ревели в ушах.

Я была настоящей катастрофой всегда.

Я медленно покинула воспоминание, проверила, что разум закрыт от Дастина. Он убрал ладони с моих щек, его печаль кричала в моей голове. Он встал с кровати, его глаза из синих стали нормальными.

Мы остановились в отеле в Небраске. План поездки два дня подряд сорвался, когда они поняли, что все устали эмоционально и физически.

Мотель был лучше, чем попадались нам до этого. Финли и Джек спорили за завтраком о пустяках, пока Тревор принимал душ.

Прошел день с нашего с Дастином разговора. После этого мы лишь переглядывались, почти не общались. И мне надоело, что он читал мои мысли. Я не хотела, чтобы он увидел то, о чем я потом пожалею, так что попросила его, когда мы прибыли в мотель, помочь закрыть мой разум. Он согласился, но его эмоции я заметила. Он напоминал мне грустного щенка. Дастин был замкнут ночью и остаток дня. Может, он поговорит с кем–то, а, может, собирался молчать до конца жизни.