Ему зачем-то под хвостом заело, надо что-то доказать, то ли себе, то ли ей, то ли кому-то вообще левому. Вот и не дает ей проходу. А как закончатся эти его хотелки, как ей жить потом? Что с ней будет?

Да, она не девственница-монашка! Но и у нее есть гордость и самоуважение. Однажды Паша Белый уже поглумился над ней, растоптал ее сердце.

Но сейчас он поклялся не трогать. И так странно выглядел, что Кристина поверила.

Говорить хочет... Хорошо.

Села рядом с ним в машину, дрожа от напряжения. А его тоже трясет, и это по салону удушливой волной стелется. Он же и без того бледнокожий, а сейчас совсем белый. Белый...

Бессловесный водитель сел за руль. Тишина повисла.

– Давай, поезжай, - выдавил Белый хрипло.

– Куда?
– встрепенулась Кристина.
– Давай здесь.

Она ожидала, что тут и поговорят. У нее же машина здесь.

– Здесь нельзя, - коротко отрезал Паша.

Водитель завел двигатель, она тут же подкинулась, вцепилась в ручку двери. Белый был быстрее, перегнулся, поймал, а в бесцветных глазах странное пламя мечется.

– Не дергайся, сиди! Дай ключи, перегонят твою машину.

О, вот после этого совесть ее больше не мучила! Вытряхнула ключи из кармана, бросила их Белому и отвернулась. И всю дорогу так и просидела, молча уставившись в окно. Доходила и злилась.

***

Вот и кто бы сомневался, он притащил ее в ту же самую гостиницу! Попыталась выйти - закрыто. Он вышел сам, обошел машину, открыл ей дверь и подал руку. Очередная демонстрация, что она в полной его власти. Но на роже не было написано обычного самодовольства.

Потому она не стала нарываться, а приняла его руку и вышла.

Ее машину подогнали следом и припарковали бок о бок с машиной Белого и передали ей ключи. Кристина тут же сунула их в карман. Ну хоть за это можно быть спокойной, потому что остальное держало в напряжении.

Потом они поднялись в знакомый уже номер. Где ее поместили в гостиной и на какое-то время оставили одну. Но ненадолго, не успели ей подать поднос с мелкими ништячками, соками и минералкой, как появился Белый.

А Кристине так есть хотелось, что она наплевала на все, и грызла печеньки без разбора, запивая их соком из высокого стакана. Не обращая внимания на него, хоть он со странным выражением на нее уставился. Плевать, пусть смотрит. Они поговорят, и она уйдет. И все на этом закончится.

На самом деле, ей взвыть хотелось.

Вид у Паши Белого был, что ни говори, непонятный. Какой-то чересчур пафосный и... короче, пока она разбиралась, тот сел напротив. Подался вперед, сцепив руки вместе и проговорил:

– Я хочу, чтобы ты кое-то сделала.

– Что?
– подозрительно покосилась Кристина.

– Вот это.

Она так и застыла, отпивая сок, пока он вытаскивал из кармана какую-то упаковку. А когда поняла, что это у него, аж подавилась. Ее повело, закашлялась, он дернулся помочь, но Кристина уже пришла в себя и отставила стакан.

– Ты что?! Рехнулся?! Я не стану этого делать!

– Крис-ти-на...
– покачал он головой.
– Не надо упрямиться.

И положил на стеклянный журнальный столик упаковку теста на беременность.

– Нет.

– Да.

И опять этот диковатый огонь во взгляде бесцветных глаз. Он спятил... Он же иначе ее отсюда не выпустит... Вот теперь она точно взвыла.

– Ты!!! Ненавижу тебя!
– взвизгнула она, в бессильной ярости сжимая кулаки.

У него только горько дернулся уголок рта и что-то больное промелькнуло в глазах.

– Ненавидь. Но ты это сделаешь.

– Ты обещал меня не трогать!

– Не трону, если сама не захочешь, - перекосился в усмешке.

– Но я же даже писать не хочу!

– Захочешь. Ты только что стакан сока выпила.

И так странно... ей и впрямь в туалет захотелось. Кристина аж обомлела. Сказал - все! Как будто ее тело подчиняется ему безоговорочно.

Но это было ТАК унизительно!

Он же не оставил ей ни грамма личного пространства. Он в туалет вместе с ней заперся! Единственное, что он сделал, это отвернулся. Но как только журчание прекратилось, обернулся немедленно и уставился на злосчастный тест в ее руках как коршун.

Кристина готова была лопнуть от злости. Положила его на раковину и вышла.

***

А он ждал. С замиранием сердца. Как ничего до этого в своей жизни.

Когда стала появляться бледненькая вторая полосочка, казалось, сердце лопнет, грудь просто разорвется. Зазвенело в ушах...

Но нет. Это был шум извне. Голоса. Шаги. И среди них он узнал противный голос Милы.

– Передайте моему жениху, что я жду его.

А после этого совершенно отчетливо зацокали шпильки и хлопнула дверь гостиной. Он вылетел из туалета как ужаленный. Мила кинулась навстречу: