Игорь, Алена и Влас Подгорский тут же замолчали и уставились на Пашу Белого во все глаза. А он не спешил подходить. Глянул на них мельком, потом покосился в сторону, пригладил пятерней белесые волосы и засунул руки в карманы. Постоял так и только потом пошел, медленно впечатывая шаги. Но опять же глядел куда-то в сторону.

И кривился так, будто ему приходилось делать над собой усилие.

Хотя, наверное, приходилось. Ситуация-то, мягко говоря, пикантная.

***

Вообще, с точки зрения бывшего (но пока еще действующего) мужа было бы довольно странно смотреть, как чужой мужик ломится в палату к его жене. Посылает его лесом, рычит, предъявляет права. Но Влас был даже рад такому повороту событий.

Не важно, правым он себя чувствовал или нет, в этом во всем оставался неприятный привкус лжи и супружеской измены. Неловко, грязно. Алена сильно переживала, что увела мужа у подруги. Хотела повиниться перед Кристиной, но стыдилась.

Власу в глубине души тоже не удавалось отделаться от мысли, что в этом деле он не белый и не пушистый. Да, можно сказать, что их брак висел на волоске, и что Кристина сама заварила всю кашу, подставила его под монастырь, точнее, под Пашу Белого. Но ведь он с радостью этим воспользоваться.

Зато теперь мог вздохнуть свободно, чувства вины как не бывало. Достаточно было взглянуть, как Паша Белый с ума сходит от беспокойства. Он порвать тут всех грозился за Кристину. Подумать только, черствый циник Павел Медведев, который баб пользовал как туалетную бумагу!

Не зря Власу тогда еще в клубе показалось, что между этими двумя искра пробежала. А заодно припомнился тот разговор с Кристиной, когда он заставил ее подписать бумаги на развод.

– Между прочим, Белый не женат. Окрутишь его, как в свое время меня.

Он поразился тогда ее реакции. Его скандальная жена застыла с открытым ртом, как-то испуганно на него глядя, и вдруг вся залилась краской. Это Кристина не нашлась, что на под***бку ответить? Да ладно! Уж у нее-то дерьма всегда на всех хватало.

Ему тогда еще показалось, что...

В общем, это «жжж» было неспроста.

Ну и совет неожиданно пророческий вышел.

***

А тем временем Паша Белый преодолел разделявшее их расстояние и сообщил, ни на кого не глядя, что Кристина чувствует себя нормально. Но, очевидно, сам понимал, как это со стороны выглядит.

Зыркнул на Власа и тут же добавил, хмурясь и кусая губы:

– В твоем присутствии здесь нет никакой необходимости. С ней все будет в порядке.

– Я и не сомневался, что ты способен позаботиться о моей бывшей жене, - не удержался от подкола Влас.

Белесые Пашины глаза молнией сверкнули, он ощерился и процедил:

– И не вздумай к ней соваться. Иначе...

– Ну что ты, брат, - вскинул ладонь Влас, другой рукой прижимая к себе Алену.
– Я тут вне игры. Но ты сам понимаешь.

– Да, - буркнул Паша, вскидывая на него взгляд исподлобья.
– Да. Я понимаю. А теперь вам пора.

Он развернулся к Алене и даже выдавил улыбку:

– Спасибо, что приходили. Я передам ей.

Он обозначал территорию, прямо как крупный хищник. Со стороны Паши это была столь явная демонстрация собственнических прав на Кристину, что Власа так и тянуло ляпнуть:

– Ты еще для верности обоссы ее, чтобы каждый самец в округе знал, что это твоя баба.

Но говорить такие вещи явно не стоило. Злить сейчас Пашу было практически равносильно самоубийству. Потому Влас сказал:

– Удачи тебе, брат, - и протянул ему руку.

Белый ответил на рукопожатие, повернулся к Алене, как-то странно кивнул одновременно обоим и проговорил:

– Был рад видеть вас.

А теперь уходите.

***

Этого не прозвучало, но напряженная пауза в воздухе повисла. И относительно расслабиться Белый смог только после того, как Подгорский со своей блондинкой ушли. Игорь Надеин все это время стоял рядом и молча следил за происходящим.

Ни словечка. Только поблескивающая хитрецой ртуть в глазах. Однако с самого начала Паша хоть и сам был не очень-то вменяем, видел, что Игорь всерьез волновался за сестру. Бегал, кричал. Суетился. Короче.

Белому просьба Кристины казалась странной, но он обещал.

– Пойдем покурим, - проговорил Паша, надо же было как-то настроиться.

– Пойдем, - ответил Надеин.

И они вдвоем, медленно переставляя ноги, двинулись в конец коридора.

– Кристина просила передать тебе, чтобы не вздумал ничего говорить ее маме. Ну, что она в больнице. Сказала, маме нельзя об этом знать. И про машину тоже.

Он засунул руки в карманы и теперь сжимал и разжимал кулаки. Не очень приятно все это было. Во-первых, он не понимал, в чем смысл, а во-вторых, все, что произошло с Кристиной, было на его совести. В той или иной степени, но да.