— А сам-то подумай. Император у нас кто? Тоже демон. Ему надо, чтобы слухи о таком способе разделаться с демоном пошли? Опять же — политика. Столько сотен лет мы кичились своим превосходством, считали людей низшей расой, а оказывается, что все мы люди, если поскрести потщательнее, — он откинулся в кресле и сложил руки на груди. — До сих пор удивляюсь, как меня не убрали по-тихому во имя государственной безопасности. Но я перенапрягся, спасая его демоническое величество, а Луций умеет быть благодарным.

В голосе бывшего демона слышалось живое неодобрение, словно он осуждал императора за такую недальновидность.

— Ясно, — выдавил Лиар.

Все действительно ясно. Но вот что делать с этой ясностью?

А дед продолжал рассуждать и его голос — пока еще энергичный, без признаков старческой хрипотцы, назойливо ввинчивался в уши.

— Нет, Луций был щедр, ничего дурного сказать не могу. Замял скандал, прижал газетчиков и сплетников. С деньгами не обидел опять же — я когда уходил, оставил семье почти все. Приглядывает за мной. Детишкам всем лучшее образование обеспечил, места хорошие…

— Детишкам?

— Наши с Гвендолин дети. У нас их трое, — в голосе деда послышалась гордость. — Твои тети и дядя. У старшей уже своих двое бегает. Внуки.

— Гвендолин? Это ваша рабыня?

— Нет, сынок, Гвен давно не рабыня. Она моя жена. Я был с ней добр, а она влюбилась, дурочка. Таскалась за мной, смотрела глазами больной коровы. А когда это случилось, родственники шарахались от меня, как будто я заразный. Вон, Хонорис даже навестила только один раз. И только Гвен… — он задумался. — Она ведь меня вытащила, парень. Я тогда жить не хотел. Думал руки на себя наложить. Если бы не она… — мужчина покачал головой.

Когда Кайм заговорил о жене, детях и внуках в палитре его эмоций вспыхнула нежность. Отчаянная, светлая, чуточку застенчивая. Так любят сильные мужчины, порой стесняясь и не умея показать свои чувства.

Лиар выдохнул. Судьба Кайма ди Саллоса вдруг перестала казаться безнадежной и жуткой. На руинах, наполненных сожалением о былом величии, человек когда-то бывший демоном сумел выстроить что-то другое. Возможно, не менее ценное.

— Вы ведь любите их!

— Люблю. Даже демону нужно кого-нибудь любить, а я давно человек. Человекам без любви никак.

— Значит, — упрямо продолжал Лиар. — Все хорошо. Вы ведь счастливы!

— Ну, как счастлив, — дед горько улыбнулся. — Если бы мне предложили вот прямо сейчас все вернуть, я бы ни мгновения не думал. Даже зная, что больше никогда не увижу ни Гвен, ни девочек. Я бы все отдал за одно мгновение полета, ощущение силы.

Зазвеневшая в симфонии его эмоций тоска была такой пронзительной, что у Лиара заныли зубы.

Все было очевидно, но Лиар зачем-то еще раз спросил:

— Значит, нет никакого другого способа быть с человечкой и не выпить ее?

— Нет, — дед грустно покачал головой. — Думаешь, ты первый такой умный, парень? Поумней тебя спецы сотни лет искали волшебный эликсир. Нет его. Мы жрем людей, такова наша природа. Ты или хищник, или овца. И, уж поверь, хищником быть как-то веселее, — он бросил быстрый взгляд на часы и поднялся. — Ладно, хватит. Долго с демонами лясы точить вредно для здоровья, мне ли не знать. Бывай, внучок.

— До свидания, — обреченно прошептал Лиар ему в спину.

***

Дверь за спиной захлопнулась. Лиар повернулся и поймал взгляд Рейгера. Просто до тошноты понимающий, сочувственный взгляд.

— Ну что, убедился? Я же говорил, что его способ тебе не поможет.

Язык не повернулся поблагодарить за помощь, поэтому Лиар просто кивнул.

— Подбросить тебя до дома?

— Не надо. Я пройдусь.

— Тут до центра прилично топать.

— Вот и отлично! — отрезал демон и зашагал вниз по улице. Не было сил ловить сочувственные взгляды и слушать нравоучения. Не сейчас! Только не сейчас.

Он так надеялся на эту встречу. Кайм ди Саллос был его маяком, путеводной звездой. Обещанием, что у них с Ани есть будущее.

Никто не виноват, что Лиар жил в иллюзиях, не желая видеть реальный мир.

Демон все ускорял шаг, словно пытался уйти от невыносимого груза проблем. Потом плюнул на все и побежал. Прохладный вечерний воздух обдувал горящее лицо, успокаивая, унося с собой частичку всепоглощающего отчаяния.

Быть может, это выход? Он растратит себя, перестанет быть чудовищем, зависимым от чужих эмоций. Сможет просто жить со своей девочкой, как обычный человек.

Но как же больно платить такую страшную, неподъемную цену за право любить и быть любимым. Демон — его суть, частичка его души. Разве можно так просто взять и отказаться от части себя?