«Ашана, Ашана», - повторяю уже едва не вслух. И сердце радуется.

Выходим на ту же полянку, где я прождал её полдня.

– Здесь, - радостно говорит Малк.

Я похожу к тому месту, где сидел, там же валяется букет вялых болотных цветов, что я для неё собирал. Но её здесь нет.

– А когда ты её видел в последний раз? – спрашиваю.

– Сразу после битвы, когда вы пошли со старейшинами говорить. – Как ни в чём не бывало, отвечает Малк. – Кстати, она просила вам кое-что передать. Так волновалась, влюблённая дурочка.

Он вынимает из своего кармашка острое как сталь перо гарпии и протягивает мне. Я беру его в руки, и сердце сжимается от боли.

«Неужели это прощанье. Нет, нет, я не верю. Ненавижу её». Растерянно смотрю на Малка, готов разрыдаться прямо здесь. Мне сейчас так больно, так больно, сердце как будто умерло в груди, а я будто перестал жить. А может лучше умереть, чем терпеть такую боль, что мечом из груди не вырубишь.

– А больше она ничего не говорила?
– из последних сил сдерживаю слёзы.

– Да вроде нет, - как ни в чём не бывало, отвечает Малк. Смотрю на него и вижу, что он понятия не имеет, что со мной сейчас происходит. – Кстати сэр Овидий. Не хотите послушать мой новый стих, может он вам понравится?
– И начинает рассказывать:

– Я в бликах солнца ощущаю, твой нежный и пьянящий взор,

В лучах заката помышляю о близости, что не дал Он.

Мы разные с тобой, я знаю. Как море, ветер и огонь.

И лишь в мечтах я дозволяю, увидеть сон, где мы вдвоем.

А в моём сердце так и отдаётся: «Увидеть сон, где мы вдвоём. Мы вдвоём… мы вдвоём только во сне. Мы больше никогда не будем вместе. Я никогда не буду счастлив. Я проживу свою жизнь без любви и света». Я не сдерживаюсь, и слезинка скатывается из моих глаз.

– С вами всё в порядке сэр Овидий. Простите за стих, вижу, что он не нравятся вам до слёз, - искренне извиняется Малк.

– Вошёл вон! – ору на него.

– Простите, простите, - расшаркивается, - больше никогда не буду писать, больше никогда не буду читать вам свои бездарные стихи.

– Ты ещё здесь?! – ору на него, уже не сдерживая слёз.

Он разворачивается и убегает. Не хочет попадаться под горячую руку. В гневе я страшен, готов убить кого угодно.

– Су-у-у-ука! – ору на неё, - проклятая стерва, тварь! Динамщица, на куски порву! – уже не сдерживаю слёз. Как же мне больно. Как больно.

Сижу и жду её до самой ночи, а с ночи до утра сижу и жду. Но она так и не приходит.

Один встречаю рассвет, а рядом лежит мой завядший букет болотных цветов.

Кручу в руках перо Ашаны. Так сложно осознать, что её нет рядом. Только что была, сама ко мне прижималась, шептала что-то на ухо, улыбалась, а теперь её нет. Там на болотах среди ящеров она была со мной в моём сердце, и когда я за снегом на вершину бежал, была, и когда с ящерами дрался. А сейчас на душе пустота, как будто её оттуда вместе с мясом вырвали.

«Никогда не плакал из-за девчонки», - жамкаю перо, пытаюсь разорвать его на несколько кусочков, да только режусь об острые края. Выбрасываю в сухую траву, подальше.

«Возьми себя в руки, ты же мужик, ты же герцог, ты же гидру одолел, - убеждаю себе. – Гарпия, эта тварь ранила меня куда сильнее рикшезианской гидры. Боже как болит в груди. Никогда мне ещё не было так больно». Хватаюсь за сердце, колотит как ненормальное. А в голову приходят только дурные мысли о смерти, как об избавлении.

– Хватит! – ору на себя и луплю себя кулаком в грудь. – Хватит! Забудь её, слышишь? Забудь!

«Доберусь до ближайшего борделя сниму самую дорогу шлюху, такую красивую, что Ашана ей даже в подмётки не будет годиться», - сам себя убеждаю и понимаю, что это невозможно. Её носик, её губки, её волосы, ещё щиколотки.

«Её стопы, у неё же нечеловеческие стопы, а когти-пазуры», - хватаюсь я за ниточку, пытаюсь убедить себя, что она мне не пара.

«Общипанная курица, сука, тварь», - схожу я с ума по чуть-чуть.

ГЛАВА 27

– Сэр Овидий, - слышу осторожный голос полурослика.

– Что Малк?
– яростно сжимаю зубы и смахиваю с глаз предательскую слезу.

– Вас ждут. Настало время церемонии.

– Что уже рассвело?

– Да, солнце взойдёт с минуты на минуту. Уже и гости прибыли. Только вас ждут.

«Нельзя заставлять гостей ждать», - думаю.

– Сейчас, - говорю. – Иди, я сейчас подойду.

– Вам не нужна помощь сэр Овидий? – волнуется он. – А то вы тут всю ночь просидели один.