Странный, совсем непонятный взгляд бросил бард на Ташина.

— Что же, все верно, дитя, верно, — слова Марка сквозили горечью. — Вот только Хранительница Ветра не всегда была злой, когда-то она была подобна ангелу.

— Спой, а мы послушаем, — в голосе Цеты прозвучал неподдельный интерес.

Марк любовно провел пальцами по струнам, и лес огласила печальная мелодия, казалось, сама лира плачет, вспоминая прекрасную Хранительницу Ветра.

Неосознанно вся компания обратилась в слух, не смея противостоять колдовской мелодии.

Блуждая в непроглядной тьме

Ты жаждешь света и прозренья,

Но не найдя душе спасенья

Растаешь снова в тишине…

Ни боль, ни ужас, ни лишенья

Уже не тронут твою суть

И не ворвется в эту грудь

Безумный стук сердцебиенья…

Весь светоч тех земных прикрас,

Что небо в дар тебе вручило -

Людская ненависть сгубила -

Здесь пустота царит сейчас!

С лихой усмешкой нож точа

И нежно оставляя раны,

Что будут гнить в душе годами,

Лишила крыльев не спеша…

Во власти злых метаморфоз

Вы сами Ангела казнили,

Взамен же монстра породили -

И он причина ваших слез!

Да… Мертвым боли не понять -

Они живут без чувств, не дышат…

Но все же, страсть и ими движет

Чужие души поглощать…

Нет людям прав тебя судить!

Пусть будут прокляты презреньем,

Когда низвергнули в забвенье

То, что должны были любить!

Вниз снова тянет темнота

Без перьев, без любви, без правды…

Но в песнях сказочные барды

Крылатой воспоют тебя!

На последнем аккорде земля вздрогнула, колыхнулась, вспучилась, словно морские волны. Массивные валуны, что с избытком находились вокруг, сталкивались и разбивались в крупные осколки и мелкое крошево, медленно парили, соединялись, обретая гротескные человеческие очертания.

Огромный кулак каменного великана с силой врезался в землю, и ударная волна подобно ураганному порыву разметала путников в разные стороны, словно сухие опавшие листья.

***

Ночь была на исходе. Над лесом взошли сразу две луны — белая и зеленая; и два луча, словно сверкающие мечи, скрестились над головой исполина.

Гротескные черты лица исказились в чудовищном оскале, провалы, что, видимо, являлись глазами — расширились, великан неуклюже шагнул, и земля снова содрогнулась.

Посох выпал из руки волшебника, откатился в сторону. Йен поднялся, вскинул руки, творя волшбу.

Откуда, Тьма раздери, здесь и сейчас появился этот каменный великан?

Маг не верил в совпадения. Случайностей не бывает.

Что могло заставить обычные мертвые камни вдруг обрести форму и движение? Откуда вообще взялась магия в этом забытом богами месте? Неужели некто могущественный таки прознал, что несет их компания в Лориэль и начал нешуточную охоту?

Молнии, соскользнувшие с пальцев мага, метнулись на великана и мгновенно растворились, не причинив вреда. Исполин исторг громогласный рык и двинулся в сторону волшебника, намереваясь раздавить назойливого человечка.

Йен увернулся, с сожалением отметив, что оброненный посох оказался еще дальше.

Как же все некстати…

Итак, обычная магия не властна над каменным великаном. Вряд ли пламя или же воздушные иглы принесут ему хоть чуть больше вреда, чем разряды молний.

А значит…пришло время бежать.

Это была не трусость, а довод холодного разума и трезвой оценки возможностей.

Но словно прочтя его мысли, неведомый враг привел в действие второе, ничуть не уступающее в силе первому, заклинание. Пронесся глухой гул. Земля вздыбилась, поднялась, возводя несокрушимую стену вокруг поляны, в считанные секунды отрезая все пути отхода.

Теперь путники оказались в западне, в хитроумной ловушке, из которой не было выхода.

Риз выхватил меч и бесстрашно ринулся на противника, еще не понимая, что сталь обычного незачарованного клинка бессильна против ожившего камня. Воина все еще мутило, в глазах двоилось.

Клинок ударил по ноге исполина. От соприкосновения стали и камня в разные стороны брызнул сноп ярких искр.