Шрифт:
– На в-в-второй т-т-теоретический вопрос я ответа не знаю!
– К сожалению, вы и на первый не полностью ответили и пример с интегрированием решили неверно! Так что, как это ни прискорбно, вам придется встретиться со мной еще раз! – профессор протянул зачетную книжку студенту и тот, как-то весь ссутулившись и поникнув головой, вышел из аудитории.
– Астров, ваша очередь! – профессор указал на освободившееся возле него место.
Вадим с серьезным выражением лица сел возле преподавателя и протянул ему исписанный лист бумаги.
– Так, с пределами все правильно! А вот здесь скобку забыли поставить, это небрежность, которую высшая математика не терпит! Но решение верное! И дифференциальное уравнение тоже решили! Хорошо! – профессор перевернул лист и посмотрел ответы на теоретические вопросы – Первый правильно! А вот второй, как я и предполагал, неверный! Так что такое градиент функции?
– Градиент функции – это векторная величина, нахождение которой связано с определением частных производных функции.
– Это я прочитал! А на что указывает направление градиента?
– Фу-у-ух! – Вадим выдохнул из легких воздух, пытаясь замедлить ускоренное сердцебиение – Ну, например, сила в классической механике есть минус градиент потенциальной энергии…
– Я по вашей зачетке вижу, что экзамен по физике вы сдали на «отлично»! Меня интересует полное математическое определение! Это было на предпоследней лекции. Помните?
– К сожалению, нет! – Вадим опустил глаза.
– Градиент функции – это векторная величина, нахождение которой связано с определением частных производных функции. Направление градиента указывает путь наискорейшего роста функции от одной точки скалярного поля к другой. Вспомнили?
– Честно?! Нет, не вспомнил, но теперь запомнил!
– Так, у вас за курсовой проект по черчению стоит «удовлетворительно», по истории, физике и начертательной геометрии оценка «отлично». Повышенную стипендию вам уже не получить! Так?
– Так! Пересдавать я не собираюсь, на что сдал, на то и сдал! Важны знания, а не оценка!
– Это ваш принцип?
– В какой-то мере!
– Значит так, Астров! Сдали вы на четверку с плюсом, минус балл, получается тройка с плюсом, оценка «удовлетворительно» вас устроит?
– Михаил Исаакович, если вы поставите мне оценку «хорошо» у моих родителей сегодня будет отличное настроение, если нет, ничего не изменится, они просто будут довольны, что я, наконец-то, сдал свою первую сессию! Давайте так, вы даете мне любой пример из любого билета. Если я его не решу за пять минут, вы поставите мне тройку, решу, четверка моя! Договорились?
– Нет, Астров, не договорились! Я знаю, что прикладной стороной предмета вы владеете на «отлично», а я бы хотел, чтобы вы и в теоретической части были столь же сильны! Готовы без подготовки ответить на дополнительный теоретический вопрос?
– Нет! – Вадим отрицательно покачал головой.
– Почему? – удивился профессор.
– Я вам расскажу, Михаил Исаакович, вы мне мою честно заслуженную тройку поставьте в зачетку, и я вам все объясню!
Профессор сделал отметку в зачетке и протянул ее студенту. Вадим встал из-за стола, убрал зачетку в сумку, сел за парту напротив преподавателя и начал рассказывать:
– Меня комиссовали из армии в конце апреле прошлого года. А забрали в мае 1995. Попал я в морскую пехоту, два месяца учебки, а потом нас кинули на усиление в Чечню. Попал я на блокпост под Гудермес. Двенадцать парней в возрасте от восемнадцати до двадцати лет и тридцатилетний старший прапорщик внутренних войск. Никто не понимал, что и как происходит, нас каждый день выцеливали снайперы, мы ходили, на полусогнутых ногах, согнувшись, не поднимая головы. Стрелять в ответ нам запрещали, не дай бог мирное население пострадает! За три месяца, от пуль снайпера погибло четыре солдата, все молодые, здоровые, генофонд нации. Им бы жить, детей растить, жен любить, а они в цинковых гробах гниют… Извините, Михаил Исаакович, меня порой заносит!
– Ничего-ничего, Вадим, продолжайте!
– Так вот, когда поступил приказ о переводе нас на другое место службы, это был праздник. Приехали сменщики, мы загрузились на броню бронетранспортера и выдвинулись в сторону Грозного, к аэродрому – Вадим на время замолчал бесцельно глядя на стену, а профессор все время, пока он вел свой рассказ, рассматривал его лицо. Вадим выглядел на несколько лет старше своего возраста, возможно, это было связано с сосредоточенным взглядом и всегда суровым выражением лица, а может быть, свой отпечаток отложило время, проведенное на войне. – Подорвались мы на фугасе, хорошо шло несколько машин колонной, а не то "чехи" добили бы всех, кто остался жив, а так ребята прикрыли. Итог, из двенадцати солдат, что базировались на блокпосту, в живых остался только я и еще один парень. Оба ранены, у меня контузия и осколком квадрицепс пропороло. Второму повезло меньше, открытая черепно-мозговая травма, умер через четыре дня в госпитале. Нога, слава богу, зажила быстро, так, иногда болит при смене погоды, но это не страшно. А вот с головой было сложнее, первые два месяца вообще не говорил… Вернее, я говорю, а изо рта только мычание звучит. Сейчас проще, на отстраненные темы спокойно разговариваю, а вот если начинаю волноваться, то все, могу замолчать, зависнуть, уйти в себя. Не готов я еще без подготовки на теоретические вопросы отвечать.
– Да, печальная история! – профессор покивал своим мыслям – Вадим, давайте вашу зачетку!
– Зачем!
– Хочу исправить свою ошибку!
– Вы не сделали ошибки, профессор! Вы поступили в соответствии с вашим принципом, и, я считаю, что это правильно! Поэтому зачетку я вам не дам! Что заслужил, то заслужил. До свидания!
Профессор проводил взглядом выходящего из аудитории Вадима, затем положил руки на перекрестье трости, а сверху, на руки, опустил голову. Он вспоминал себя: как в 1942 году его, семнадцатилетнего юношу, призвали в армию. Он вспоминал погибших товарищей, кровопролитные битвы и свое ранение в левую ногу, из-за которого он так и не смог дойти до Берлина, хотя оставалось совсем немного. Он вспоминал, как тяжело ему приходилось начинать жизнь заново, как он поступал в ЛГУ, как встретил свою первую любовь…