Шрифт:
Если бы кто-нибудь в этот момент заглянул в аудиторию, он увидел бы не профессора с железными принципами и правилами на все случаи жизни, а уставшего пожилого человека с двумя мокрыми дорожками от слез на щеках…
Страсть
– Э-э-э… – принимающий экзамен по истории преподаватель несколько ошарашенно уставился на стоящую перед ним студентку – Эрцель, вы же вчера уже сдали экзамен!
– Понимаете, Николай Иванович, я хочу снова пересдать… – девушка, смутившись, опустила глаза – Мне кажется, что вчера я незаслуженно получила свою оценку.
– Наташа, о чем вы говорите?! Я не могу вспомнить ни одного студента не то что в этом учебном году, а за все время моего преподавания в университете, кто владел бы предметом лучше вас! Пятерка реально объективная оценка ваших знаний.
– Но ведь я вчера не смогла полностью освятить роль Субудэя –багатура…
– Наташа, это был дополнительный вопрос! – перебил девушку преподаватель – И задал я его исключительно для того, чтобы проверить глубину ваших знаний!
– Николай Иванович, но, все-таки, можно я пересдам?
Доцент Иволгин взглянул на студентку долгим пронзительным взглядом, девушка, вновь стушевавшись, зарделась и опустила глаза.
– Хорошо, будь по-вашему, тяните билет. Но давайте договоримся, что это ваша последняя пересдача!
– Да-да, конечно! – улыбнувшись, ответила девушка и вытащила билет.
– Все, садитесь, готовьтесь. Вы на сегодня последняя, видите, как символично получается, с вас сессия началась, вами и окончится.
Наталья быстро ответила на вопросы билета, и пока ожидала свою очередь, наблюдала за доцентом сквозь полуопущенные ресницы. Высокий, статный, с аристократичными чертами лица и глубоким, хорошо поставленным голосом. Он обладал каким-то магнетизмом, на его лекциях всегда стояла гробовая тишина, аудитория, открыв рты, внимала каждому его слову. Его лекции всегда были интересны и информативны, любой, даже самый скучный исторический факт он мог преподнести в такой форме, что тот навсегда отпечатывался в памяти слушателя. Но не только это влекло Наташу к Николаю Ивановичу. Кроме всего прочего, его тембр оказывал на нее какое-то удивительное, гипнотическое воздействие: она впадала в некий транс, дублирующий ее личность. Одна личность оставалась в аудитории, прилежно записывая лекционный материал и внимательно слушая доцента. Вторая личность плыла по течению в потоке слов, погружаясь с головой в мелодику его речи, растворяясь в неге, физически ощущая, как нечто невидимое, но обладающее плотью, касается ее кожи, дотрагивается до интимных мест, разжигая огонь желания в ее теле…
– Наталья, вы, если готовы, подходите. – голос Николая Ивановича вырвал ее из воспоминаний. Наташа увидела, как закрылась дверь за выходящим студентом и осознала, что в аудитории кроме нее и преподавателя больше никого нет.
Николай Иванович внимательно смотрел на приближающуюся к нему девушку. На ней был красный обтягивающий пуловер и черные джинсы. Чуть полноватые бедра контрастировали с тонкой талией, придавая всему ее облику какую-то хрупкость и незащищенность.
Наталья присела на скамью старой парты рядом с преподавателем и коснулась его ноги своей, физически ощутив, как наэлектризовался окружающий их воздух.
– Начинайте, Наташа! – чуть хрипловато произнес Николай Иванович, вытирая вспотевший лоб платком.
Наталья достаточно долго отвечала на вопросы билета, углубляясь и уводя сюжет повествования в иные исторические реалии и перипетии, освещая незначительные и малоизвестные факты и события. Николай Иванович внимательно слушал ее мелодичный звонкий голос, не следя за нитью рассказа, окунаясь в мир своих воспоминаний и фантазий. Ее мелодичный напев, как будто снес стену двадцатилетней разницы в возрасте.
Вот они вместе купаются в теплой, парной воде небольшого озера, на фоне заходящего багряного солнца… А вот они уже прячутся в заброшенном сарае от крупных капель летнего дождя, к ее стройным ногам прилипает мокрый подол платья и она, смеясь, снимает его через голову… Тонкий серп молодого месяца пытается рассечь небо, оставляя лишь тонкие проколы, через которые льется серебристый свет, а в яблоневом саду, в копне свежескошенного, душистого сена белеют два силуэта, и стон, срывающийся с девичьих губ, тонет в шепоте листвы разбуженной ветром…
– … закончилось правление династии Рюриковичей! – окончила отвечать на вопросы билета Наталья.
– Да. Это было замечательно. Вы большой молодец, Наташа! – Николай Иванович покивал головой и протянул Наталье ее зачетку – К сожалению, шестерку я вам поставить не могу, но вы можете быть уверенны, вашу пятерку вы полностью заслужили!
– Спасибо, Николай Иванович!– Наташа бесстыдно посмотрела в глаза преподавателю и, вставая, как будто случайно дотронулась тонкими пальцами до его ладони.
Прикосновение было легким, невесомым, как пыльца на крыльях мотылька, но эффект его был тяжелее давления гидравлического пресса. Николай Иванович почувствовал, как что-то тяжелое навалилось на грудь, сперло дыхание и зажатое под грудной клеткой сердце стало учащенно биться, подобно раненой птице.
Наташа не ожидала от себя такой решительности и реакции своего тела на это, казалось бы, незначительное прикосновение. Огонь желания полыхнул огромным костром, выжигая спрятавшуюся в укромных уголках души нравственность.