Она качает головой.

— Это машина моего отца. Он убьет меня, если я не привезу ее обратно.

Слоан волнуется о развалюхе своего отца, в то время как мы сидим в борделе, заполненном людьми, которые с большой вероятностью могут нас убить. Мило.

— Ты на этой машине хоть больше шестидесяти можешь выжимать?

Она выглядит так, словно очень сомневается.

— Вот о чем разговор. А еще у нее деревянные панели.

— Что это еще значит?

— Что я не собираюсь садиться за руль гребаной машины с деревянными панелями, вот что это значит!

Она заговорщически наклоняется над столом, подаваясь ко мне всем телом.

— Ну, мне кажется, что отец должен быть счастлив, что вернет свою дочь обратно, ведь так? — Она выглядит такой чертовки счастливой, что мой желудок сжимается. Она даже еще не видела Алексис, но уже выглядит абсолютно уверенной, что уберется отсюда сегодня со своей сестрой. Я же, с другой стороны, немного сомневаюсь в этом.

— Дерьмо быстро наберет обороты, если Хулио заподозрит что-то. Нам лучше оставаться вдвоем. Пытаться быть незаметными.

Ее кажется забавляют мои слова.

— И ты на самом деле думаешь, что так и будет? Здесь с тобой? Ты не слышал, что эти девчонки говорили о тебе прошлой ночью. Они отчаянно желают увидеть тебя. — И судя по тому, что ее тон становится немного более мрачным, мне абсолютно понятно, каким образом она чувствует себя по этому поводу.

— Так вот почему ты пришла прошлым вечером и начала говорить о том, что я заражен всякими болячками? — Прошлая ночь это самая последняя вещь, о чем бы я хотел поговорить, но это слишком лакомый кусочек, чтобы его упускать. — Ты что ревновала, Слоан? Ммм?

Слоан подскакивает на месте, ее щеки краснеют.

— Нет, не ревновала! Я волновалась за свою собственную безопасность!

Такая лгунья! Ох, ну что ж. Давайте позволим ей верить в то, во что она хочет верить.

— Ага, ну как я уже сказал. Я не сплю со шлюхами.

— А что насчет Аляски? Она не считается, потому что она госпожа Хулио?

— Аляска? Аляска не считается, потому что она на голову долбанутая с*ка. Я отвергал эту девку больше раз, чем могу сосчитать. — Слоан поднимает кружку с кофе к своему лицу, но я могу видеть морщинки в уголках ее глаз. Она улыбается. — А что такое? Она сказала, что я ее трахал?

— Ох, ну она определенно точно намекала на это. Некоторые из девушек говорили о, ну...— Ее взгляд опускается южнее моей талии, впиваясь через скатерть прямиком в промежность.

— О моем члене? Они говорили о моем члене? — Ох, все чудесатее и чудесатее. Теперь лицо Слоан становится самого яркого красного оттенка.

— Аляска сказала, что он большой, но у нее были и больше.

— Я никогда не трахал Аляску, это к сведению. Но она, вероятно, могла видеть мой член. И я, бл*дь, совершенно точно уверен, что она видела больше. Аляска снималась в порно. А парни, которые работают в порно-индустрии, обычно монстры.

— Ну, тогда, я уверена, что ты мог бы тоже работать в порно, — как только слова срываются с ее языка, она сразу же давится кофе. Я абсолютно верно понимаю ее намек. И подавляю желание улыбнуться самой чертовски широкой улыбкой на свете.

— Ох, Слоан. Ты только что сделала комплимент моему члену? — Она вновь задыхается, кашляет, стараясь вдохнуть немного воздуха в свои легкие. Не могу ничего поделать с этим. Подшучивать над ней — это самая простая вещь. — Ты что на самом деле только что сделала комплимент моему члену? Я почти польщен.

— Я имею в виду... ох, забудь. Да, я только что сделала комплимент твоему члену. Он огромный. Ну вот, ты теперь больше самоутвердился, как мужчина?

Она проделывает большую работу в попытке восстановления контроля над своими собственными комментариями, но видно, что все еще чувствует себя невероятно пристыженной.

— Слоан, я уже самоутвердился, как мужчина. Я чувствую себя каждый раз, как мужик, когда заставляю тебя кричать. Нет, пошло все на х*р. Я чувствую себя, как долбаный король, когда заставляю тебя кричать.

Она прекращает нести нервную чушь и переставлять вещи на столе и смотрит прямо на меня. Ее глаза пылают, и именно взгляд выдает внутренний огонь. Я не могу остановить себя. Существуют вещи, которые начисто лишают парней контроля, и этот ее взгляд, что прикован ко мне, — является именно такой.

— Поднимись, Слоан.

— Что?

— Поднимайся, мать твою, на ноги и следуй за мной. — Я встаю и оставляю свой кофе и нетронутый завтрак, протягивая руку. Она замирает на секунду, прежде чем берет мою ладонь в свою, чтобы следовать за мной.