Мне даже становится немного легче оттого, что Джейк не вмешивает в этот непростой разговор слова о чувствах. И вот так обозначает свой практичный подход.

— Ты должен знать, что я никогда не буду препятствовать твоим встречам с дочерью. Ты сможешь видеть её в любое время, когда пожелаешь. Чтобы не происходило между нами, ты всегда останешься для Камиллы отцом.

Джейк останавливается возле окна, упираясь ладонями в подоконник. Тяжело дышит и раздражённо крутит головой.

— Ты эгоистка, Ева. Думаешь лишь о том, как удобно тебе.

Мне остаётся лишь горько усмехнуться.

— Как удобно мне? Мне было бы гораздо удобнее сожительствовать с тобой и встречаться тайком с другим мужчиной. Я настолько тебе неинтересна, что могла бы делать это годами, без риска быть уличённой. Ты думаешь, мне удобно оставаться матерью-одиночкой, которая будет разрывается между работой и ребёнком?

— Работой? — оборачиваясь, удивлённо приподнимает брови Джейк. — Ты нашла работу?

— Я получила стажировку в аналитическом отделе. Фирма находится неподалёку от дома моей матери, там замечательный воздух и отличный детский садик. Я рассказала маме о своём решении развестись, и она сказала, что… — вспоминаю всё, что мне пришлось выслушать до того, как мама смирилась с моим решением, и невольно морщусь, — сказала, что на первых порах, пока я адаптируюсь на новом месте, сможет мне помогать с Камиллой.

В глазах Джейка вспыхивает что-то, отдалённо напоминающее злость. Я настолько отвыкла от его живых эмоций и того, что способна их вызывать, что сейчас не могу перестать разглядывать его.

— А ты, погляжу, всё продумала, Ева?

Мне даже удаётся немного улыбнуться. Ведь здесь мне совершенно не в чем себя упрекнуть.

— Разумеется, я всё продумала, Джейк. А какая мать поступила бы по-другому?

Джейк вновь устремляет взгляд в окно и глухо роняет:

— Я ведь люблю тебя, Ева.

Я поднимаюсь со стула и подхожу к нему. Осторожно кладу руку ему на плечо и произношу как можно мягче:

— Нет, не любишь, Джейк. Ты ко мне привык. Любовь — это когда до дрожи. Когда тоскуешь каждый день, даже если он находится где-то совсем рядом. Любовь — это неконтролируемая потребность прикоснуться, знать, чем он живёт каждую минуту без тебя, — перед глазами призрачным кадром всплывает лицо Ника, и сердце жалобно стонет. Встряхиваю головой, словно это могло помочь от него избавиться, и твёрдо заканчиваю: — Я допускаю, что ты что-то чувствуешь ко мне, но, поверь, это совсем не любовь.

Несмотря на его сопротивление, я всё же разворачиваю мужа к себе и, глядя ему в глаза, обещаю:

— Ты ещё обязательно встретишь ту самую, Джейк. Которая увлечёт тебя настолько, что ты забудешь о существовании другой вымышленной реальности. Зацепит так, что будешь видеть только её. Я буду искренне тебе этого желать. У нас всё было не зря. Ведь сейчас в соседней комнате спит самое замечательное существо на свете.

Джейк продолжает молчать, и мне остаётся только надеяться, что когда-нибудь он сможет оценить мой поступок.

Глава 27

Ник 

Странная штука жизнь. Ты ставишь перед собой цель, день изо дня работаешь над тем, чтобы её добиться, а когда добиваешься, начинаешь очень гордиться собой. Неосознанно возвышаешь себя над другими, думая, что идеально обустроил свою жизнь. Всё это полетело к чертям собачьим в один день. День, когда Ева сказала мне «нет».

Телефон вибрирует на кухонной столешнице. Это Колум. Да, сегодня же суббота.

— Старик, может стоить перестать мариновать свои яйца дома и пора их проветрить? Сегодня классная вечеринка в Митпакинг, куча цыпочек…

— Я пас, бро, — решаю сэкономить ему время на уговоры. — Много работы.

Колум шутливо ругается, называя меня унылым старпером, и мы прощаемся.

Я вдруг переосмыслил всю свою жизнь. У меня куча денег, и я никому ничего не должен. Я думал, что парю где-то на несколько уровней выше простых смертных, потому что добился того, о чём, по моему мнению, они могут лишь мечтать. А вот сейчас смотрю вниз, и мне кажется, что настоящая жизнь находится именно там. Где молодая студентка, которую я громко назвал «трусихой» каждый день заботится о ком-то, разрываясь между учёбой и домом, и пытается быть счастливой. И таких миллионы. А есть, такие как я, считающие, что они лучше других, и каждый будет рад заполучить частичку меня.

Внезапно ощутил себя незрелым. Еве двадцать три, и она растит дочь. Моя мать родила меня в двадцать пять. Сейчас мне тридцать один и мне не о ком заботиться, кроме своего автомобиля и члена, который я успешно дрочу уже месяц, потому что все мои мысли только о ней. О моей Еве.

Лекции у зомби закончены, и теперь я её совсем не вижу. Говорят, время лечит. Говорят, если с глаз долой, то и из сердца вон. Но, оказывается, вся эта чушь совсем не касается любви. А я люблю Златовласку, теперь я точно это знаю.