– Да- а-а, - с потухшим взглядом промолвила девушка и опустила задрожавшие сильней ресницы.

– Ну, куда двинем, - с деланно залихвацкими нотками бросил киллер, но глаза его были грустные.

– Подождите. Я стишок вспомнила!
– хватаясь как за соломинку воскликнула девушка.

– Не длинный?- с нотками недовольства спросил киллер.

– Нет, - торопливо выдохнула Настя.

– Рассказывай голуба.

Девушка напряглась, как-то вымученно улыбнулась и развела руками.

– Опять забыла,- пробормотала она с широко открытыми от испуга глазами.

– Вот видишь, сама у себя пару минут жизни украла. Ну ладно, пару минут я тебе подарю. Может, в толчек, в смысле в туалет перед смертью хочешь?

– Хочу.

– Ну, пойдем, только не закрывайся. Я ногу поставлю, смотреть не буду.

Они прошли в туалет. Она села на унитаз, посидела и встала.

– Что? Никак?
– обернулся он, пряча улыбку в уголках глаз.

– Я при вас не могу.

– Мужчин боишься, …. ….. поди, и девочка еще?

Настя, молча обреченно, кивнула. Глаза ее были потухшие, и как бы закрыты поволокой и никаких мыслей в них не отражалось.

– Блин! Ну и работка у меня!! Что зажалась?

– Та-ак, - неопределенно хмыкнула Настя.

– Ну, выпить хоть есть?

– Есть. Вот тут в шкафу,- торопливо пробормотала девушка, делая непроизвольное движение всем телом к кухонному гарнитуру.

Когда она раскрыла створки, глаза у молодого человека разбежались от обилия спиртного. Чего тут только не было. Дорогие водки, коньяки, бренди, всевозможные виски, ликеры, ром, джин. Он неторопливо и с удивлением рассматривал внушительную коллекцию.

– Откуда?

Девушка пожала плечами:

– Дядя не покупает точно. Дарят, наверно.

– А что дядя не пьет?

– Пьет, но наверно не успевает.

– Хорошо быть главным пожарником Москвы!!
– присвистнул киллер, - мне вот за всю жизнь ничего не подарили. Выспоришь, и то не отдают. А тут такое богатство!

Молодой человек выбрал плоскую бутылку бурбона в объеме 0,75. Она была в деревянном ящичке и утопала в дубовых стружках.

– Woodford Reserve ... 45 градусов, Кентуки это в Америке... Однако! Не палёнка?
– деланно сморщился парень, нагоняя важности.

– Нет, конечно!

– Я думаю, - улыбаясь, согласился он.
– Давай. Для храбрости. Хотя это конечно нарушение всех правил. Я на работе никогда не пью.

Настя потянулась, достала с верней полки хрустальные фужеры.

Молодой человек внимательно проводил взглядом ее движения, изогнувшуюся фигуру девушки, неосторожно приподнявшийся край платья.

– Ты это симпотка ... сдавленно процедил он и задумчиво побарабанил пальцами по столу...
– ну ладно, это ладно, давай стаканы.

Парень взболтнул содержимое бутылки и посмотрел на свет.

– Живут же люди!! Не то, что мы сирые и убогие!

Настя промолчала, втянув плечи в себя и отводя глаза. Она почувствовала себя виноватой за дядю, но это чувство было быстрым и мимолетным.

– Этот, толстяк, которого я сегодня замочил … тоже..., - заявил киллер, как бы разговаривая сам с собой,- Заслужил! Воруют, тянут, хапают и не могут остановиться. Даже меж собой не могут договориться. Как пауки в банке друг друга заказывают. На!
– он повелительно протянул распечатанную бутылку, - наливай… наливай, полный стакан. Вот! Нормалёк! Вон туда отойди в угол подальше, чтобы не слиняла, пока я пью.

Он размашисто одним залпом выпил, но на две трети. Остальное содержимое поставил на стол.

– Офигенное пойло! ... Держи!- он неожиданно резко подвинул ей остатки бурбона,- не брезгуй, пей из моего, тебе уже все равно. Давай.

– Да я не это, я-я...

– Да знаю, что не пьешь. Надо. Кайфанешь. Не так страшно будет. И закусь, поскреби по сусекам.

– У меня пирожки. Сама утром пекла и курица холодная.

– Молоток! Давай, - одобрительно улыбнулся парень, и глаза его впервые за все время чуть оттаяли.

Настя принесла закуску и послушно выпила все до дна.

– Вот симпотка! Вот молодец! Отличница! Была отличницей?
– лукаво посмотрел он на Настю.

– В начальных классах.

Они стали ломать курицу руками и закусывать пирожками.

– Вкусные! У меня ма... тоже такие пекла раньше, - задумчиво вздохнул парень.

– А сейчас?

– Сейчас нет, - скрипнул он зубами, и желваки у него заходили по скулам.

– А что так?

– Не печёт и все, - он подумал и добавил нехотя.
– Не может.