Парень закашлялся, взглянул на черное окно и продолжил чуть тише без былого напора.

– Ну, зачем я им? Кто крышует, кто проституток развозит, кто с тачками мутит. Возьми меня. Лишний рот, делиться надо. Послали меня короче к этой матери. Ушел.
– Он опять тревожно забарабанил по столу пальцами.
– Дальше случай помог - обстоятельства. У братвы видать затык случился. Через полгода меня нашли. Базар завели:

– Не передумал братан?

– Нет,- говорю.

– Тебя никто не знает. Вальнешь одного из соседней группировки по-тихому, достал сука, а нам не по понятиям самим, вот ищем, кто бы взялся. Если засветишься, мы в отказ пойдем.

– А если все «окей»?
– спрашиваю их.

– Там посмотрим, - уклончиво так отвечают. Так и стал в резерве у них. К себе не берут, но разовые заказы, иногда подкидывают. Ну и бабло соответственно. Не обижают. Может и правильно, что на дистанции держат. Киллера ведь вообще никто не должен знать. Блатная среда только на первый взгляд такая спаянная и братанская, а стукачей там не мало. А может, побаиваются. Киллер он кто? Он вообще вне закона, семь или восемь человек на тот свет отправить, это уже все одно. Один спрос. Представляешь если на тебе несколько жмуриков…полная свобода. Да тебе не понять. Что ты там примолкла?

– Я не примолкла. Слушаю.

Настя посмотрела на часы. Она посмотрела не для того, что бы узнать время.

– Думаю, для них я не стал своим. Пользуются моими услугами, а я чужой. По фене я почти не ботаю, на киче не чалился, в кабаках с ними не сижу, с проститутками ихними не сплю. Да-аа-а! Не сказал самого главного! Этого генерального я все же вальнул. Ох! Уж он у меня на коленях поползал. Специально подкараулил его в таком месте, чтобы нам не помешали. Что он мне только не предлагал?!!! Да кто же ему поверит. Раньше надо было головой думать, а не этим местом.

– Убивать страшно?- промолвила Настя.

– Если уверен, что отморозок, то нет. Знаешь, воюешь за правду. А других почти и не бывает. Если бы у нас были не заподлянские законы. … Понимаешь! Никакие киллеры бы не понадобились. Скажем, занял бабки под честное слово и не сдержал. Что делать тому, кто деньги дал, куда идти? Как наказать? Скажи?

– Ничего нельзя сделать?

– А что? Слово без бумажки в наших судах пустые слова. Только убить гада, если у него совести нет. Ну, или вот нас горемык, представляешь сто сорок человек! Сто сорок дольщиков кинули. Люди последнее продали. Что ему простить? Пусть жирует и живет припеваючи? Типа ему все можно, а мы быдло?! Ну, ровно у него все с ментами и в прокуратуре и адвокатишки его всегда отмажут, при нашем-то дырявом правосудии. И что? На таких управы нет? Может, закона и нет, а справедливость должна быть. Кто его наказал? Я! ... Я преступник? Или я судья? А может палач? Кто я?

– Это другое дело.

– Всегда другое дело. Так просто нас не вызывают. Только если нет других способов наказать. Мы последняя инстанция справедливости, - с облегчением подытожил парень.

– А я?
– робко спросила Настя.

– Ты что?
– не понял киллер, сморщив лоб.

– Я?

– Про тебя особый разговор…. Подставила ты и меня и себя.

– Скорее себя.

– Себя точно, - с тяжелым вздохом произнес киллер и недобро посмотрел на Настю.

– Откуда мне было знать.

– Наверно не счастливая у тебя планида голуба. Не счастливая. Некоторые родятся счастливыми – некоторые нет. Вот ты нет. Что теперь уж! Это теперь все равно.

Он достал спичку поковырял ею в зубах и положил в карман.

– Вот ты говоришь я убийца. А как мусора? Они ведь тоже убивают? Они убийцы? Но никто их не осуждает. Они типа да! За справедливость. Но и я, если пятьдесят миллионов не отдал вон тот с собачкой, тоже наказываю. Слинять не успел. На съемной хате жил. Думал все шито-крыто. Все предусмотрел, от всего избавился и от квартиры и от машины и телефона, в другой район переехал, паспорт сменил и родственникам не сказал, где он может находиться.

Парень сделал паузу, вспоминая хронологию недавних событий, подошел к окну. За ним ничего не было видно. Это его успокоило. Убитого очевидно еще не обнаружили.

– Хитрый подлец. Думал, его никто не найдет. Как же! А собачку с собой взял. Каштанка зовут. Прям по Чехову. По ней и вычислили. Любимая оказалась животинка. Пришел плановую прививку ставить в старую ветлечебницу. Тут-то наши и сели ему на хвост. А дальше уже дело техники. Пришла расплата. Не по суду конечно, но за дело. По справедливости. Ты отдай не свое, что тебе не принадлежит, что у других отнял и живи, не скрывайся. Радуйся! Вот она жизнь! Ночь, Москва, люди кайфуют. Что еще надо.

Он помолчал. Выпил еще. Лицо его побагровело, мимика лица стала замедленней, паузы между словами длинней.

– Вот зачем я пью? Я еще не закончил работы. На работе я ни-ни! А после всегда напиваюсь, - со злостью в голосе и недовольством проговорил парень.

– Ты много пьешь.

– Я знаю, - быстро оборвал он ее.

– Очень много, и почти не закусываешь, - проговорила она беззлобно, и как бы констатируя факт.

– Хм! Заботливая, …- усмехнулся он.

– Да нет, я так. Пей, если тебе хочется, - согласилась Настя.