Алюэт же родилась в семье одного из местных эльфийских лордов с крайне редким для своего народа врождённым талантом к магии. С малых лет она ощущала ману вокруг себя и самостоятельно научилась её контролировать и преобразовывать. Естественно, такой талант не могли не заметить, и её отдали в чародейскую школу высших эльфов. На семьдесят лет она покинула своих родителей ради обучения магии, добилась изрядных успехов и прошла Посвящение. Так или иначе, но задерживаться вне дома дольше, чем это было необходимо для её обучения, она не хотела, и при первой же возможности вернулась.

Как раз к тому времени лесные края начали одолевать беды, с которыми не могли справиться местные хранители — неизвестные болезни, нападения неведомых чудовищ, пропажа детей… И всё это накатывало словно волны прибоя в шторм, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Лесным эльфам требовались герои, и Алюэт решила им стать. Ещё будучи ученицей, она узнала о подземелье графа Легроуза и решила пройти его. После короткой подготовки, ей не удалось уговорить родителей, помочь ей, поэтому она попросту сбежала.

В пути ей встретился отряд наёмников Тенриса, которые, прознав, на кого они наткнулись, решили её захватить и стребовать с её родителей выкуп. Вот только без боя эльфийка сдаваться не собиралась и обрушила на них целую серию заклинаний.

Тенрис, единственный, кому не понравилась эта авантюра с самого начала и не принимавший участия в драке, после короткого разговора решил пойти с ней и помочь в прохождении Лабиринтиса.

По пути в ближайший крупный город людей они пережили целую серию приключений, в результате чего смогли не только улучшить свои навыки, хорошо узнать друг друга и по-настоящему подружиться, но и собрать необходимую сумму золота для участия в прохождении Лабиринтиса.

Из рассказа я так и не понял, что послужио причиной Тенрису встать на сторону эльфийки, учитывая, с какой жадностью он собирал всё золото и ценные вещи до этого момента. Может быть, она просто ему понравилась. Выспрашивать причин этого поступка я у полуэльфа не стал.

Они рассказывали свои истории по-очереди, иногда дополняя друг друга. Слушать их было весьма интересно, я даже проникся к ним обоим уважением.

В сжатом виде я пересказывал услышанное Гларму. Правда, берсеркер о себе рассказывать ничего не спешил и от любых моих попыток узнать о нём хоть что-то либо отмахивался, либо просто отказывался отвечать. В итоге я прекратил бессмысленные расспросы.

Утром мы сильно не копошились, всё было готово загодя — припасы, разные необходимые мелочи, новая целая одежда, взамен испорченной, броня, оружие… Позавтракав, мы снарядились и перешагнули порог, открывшегося нам третьего этажа.

Короткий коридор привёл нас к очередной двери в очередную комнату. Я попытался воспользоваться новыми возможностями и прочувствовать, что нас ждало за дверью, но ничего не вышло. То ли, опыта мало, то ли восприятия.

Стиснув покрепче оружие, мы открыли дверь и шагнули к очередным неприятностям.

А неприятности вылились в виде мерзких безволосых гуманоидов с синюшной кожей, маленькими красными глазками, длинными лапами до колен и мощными челюстями, усыпанными острыми зубами. Длинные пальцы заканчивались внушительными когтями.

Всего тварей было около десятка. Вроде бы, немного на нас четверых, но видя, как сначала вытянулись лица моих спутников, а потом как сжались их челюсти, я понял, что чего-то не понимаю. Порывшись в памяти, я вспомнил, кто это такие, а Тенрис подтвердил мои догадки:

— Упыри…

— Остерегайтесь их когтей и укусов, иначе заразитесь проклятием нежити, — сказала Алюэт, наверное, больше для меня. Остальные и так об этом знали.

Прежде, чем монстры, оказавшиеся довольно прыткими и быстрыми, достигли нас, эльфийка применила свой жезл. Из его навершия вырвалась синяя ветвистая молния, ударила в ближайшего к нам упыря, испепелив его на месте, от него перекинулась на его соседа и так ещё четыре раза. Основной удар достался первому монстру, остальные же только немного замедлились. Ожоги и пропалины зарастали на их телах прямо на глазах, поэтому, пока они не восстановились до конца, я обратился к своему артефакту на указательном пальце.

Из рубина в кольце вырвалась огненная плеть, ударила в упыря и рассекла его пополам поперёк живота. Выйдя немного вперёд, я снова применил кольцо и сделал широкий быстрый взмах рукой. Ещё двоих располовинило, одному отсекло голову, а ещё одного подожгло.

За несколько секунд мы с Алюэт ополовинили нападавшую на нас силу, вот только дальше пришлось вступить в дело берсеркеру. Сжав топорище, он что-то произнёс, и на лезвии топора засветились руны.

Одним мощным ударом она развалил ближайшего упыря от плеча до паха, быстрым взмахом перерубил ещё одного, а третьего также разрубил сверху вниз. Топор кромсал плоть умертвий, как нож масло. Лезвие словно не встречало никакого сопротивления тканей и костей, которые были особенно неподатливы для режущего и рубящего оружия — это я знал из книг. Самое эффективное средство борьбы с такими монстрами была магия, желательно огненная, на худой конец — молнии. Холод вообще на них никак не действовал.