— Сидни, — она крепко обнимает меня и прижимает к себе.

Из-за того, что я играла для неё роль матери и защитницы на протяжении стольких лет, этот опыт смены ролей становится для меня унизительным.

— Я так рада, что у тебя получилось приехать, — шепчу я сквозь ком в горле.

Она садится рядом с Элизабет, пока я раздеваюсь и усаживаюсь на стол.

— Ты нервничаешь? — спрашивает Эйвери.

— Из-за чего? — я наклоняю голову, широко раскрыв глаза.

— Из-за УЗИ, — закатывает глаза она.

— Я нервничаю насчёт того, чтобы сказать папе об этом, я нервничаю, потому что мне нужно найти работу, при этом имея дело с утренней тошнотой. О, а ещё я нервничаю из-за родов. Так что УЗИ это просто мелочь.

— Лотнер? — Эйвери наблюдает за мною со скованной болезненной улыбкой на лице.

Элизабет легонько толкает её локтём и едва заметно качает головой.

В дверь громко стучатся.

— Добрый день, я доктор Виггинс, — изящная брюнетка с туго завязанным пучком на голове протягивает мне руку.

— Сидни, — представляюсь я и указываю на своих родных. — А это моя тётя Элизабет и сестра Эйвери.

Доктор Виггинс тепло улыбается и кивает, а затем садится на вращающийся стул и задаёт мне те же самые вопросы, что задавала ранее медсестра. Я утихомириваю соблазн дать ей совершенно другие ответы просто, чтобы узнать, слушает ли она меня на самом деле или это просто для неё рутинная болтовня. Медсестра уже записала мои ответы. Это кажется лишним. Неудивительно, что врачи всегда опаздывают.

— Итак, давайте проведём осмотр.

Кладу ноги на специальные подставки и делаю глубокий вдох, пытаясь расслабиться, пока она вводит в меня палочку. Чувствую небольшое давление, но без боли.

— Вот ваш ребёнок, — говорит она, указывая на экран. — Сердцебиение отличное и... — немного передвинувшись, она продолжает смотреть на экран. — Срок приблизительно шесть недель.

И вот оно... быстрое ритмичное биение надежды. Эйвери берёт меня за руку и сжимает её. Я поворачиваюсь к ней, у обеих стоят слёзы в глазах.

В дверь стучит медсестра и проскальзывает в комнату. Она печатает что-то на компьютере прежде, чем доктор Виггинс вытаскивает палочку.

— Я выпишу вам рецепт на витамины для беременных, а Эйлин распечатает фото вашего УЗИ и расскажет немного о том, как нужно заботиться о себе и о ребёнке, так как это ваша первая беременность. У вас есть ещё какие-либо вопросы ко мне?

Я вытираю глаза и качаю головой. Наверняка вопросов нужно задать миллион, но сейчас я не могу ни о чём думать, кроме как о жизни, что внутри меня — идеально сотканная комбинация меня и Лотнера.

Домой мы едем в полной тишине. Я не могу перестать пялиться на маленькое пятнышко на фото. Боковым зрением я вижу, как Элизабет украдкой бросает на меня взгляды. Моя мама бы уже привязала меня к стулу и начала бы свой допрос, но у Элизабет оказывается ангельское терпение в отношении меня.

Тревор уезжает со Сворли по каким-то делам, а Эйвери с Элизабет готовят мне обед. Я не роняю ни слова с тех пор, как мы возвращаемся домой. Элизабет ставит передо мной миску со смесью сухофруктов и орехов, чтобы я что-то пожевала, пока готовится еда. Передо мной стоит ноутбук, но мой взгляд всё ещё остаётся прилепленным к двум фото, на которых изображено маленькое пятнышко.

— Он решил двигаться дальше, — моё монотонное заявление заставляет всех затихнуть на кухне.

Эйвери и Элизабет примёрзают к месту. Одна — держа в руке нож, вторая с картофелиной и овощечисткой. Ведут себя, будто я вообще впервые в жизни говорю. Судя по их широко раскрытым глазам и открытым ртам, можно сказать, что они боятся сказать хоть что-нибудь, или даже пошевелить хотя бы одним мускулом. Мой взгляд перемещается на бассейн позади них. Воспоминания о Лотнере без рубашки, водящем скиммером по воде, всплывают у меня в голове. Я моргаю и теперь всё, что я могу видеть, Клэр, замотанная в полотенце, и смотрящая на меня со снисходительностью и ухмылочкой «ты должна держаться подальше».

— Я постучала в его дверь, а на пороге появилась Клэр, доктор Браун, завёрнутая в одно полотенце после душа.

Тихий смешок, что вырывается у меня, выражает абсолютное неверие.

— Не прошло ещё и месяца, а он решил двигаться дальше... с ней.

В итоге я делаю глубокий вдох, вымученно улыбаюсь и смотрю на застывшие статуи на кухне.

— Так что рожать ребёнка я буду для себя, и с нами всё будет в порядке.

Я вкладываю столько уверенности в эти слова, сколько могу. Снова же, если я произнесу их, это окажется правдой.