– А так разве получилось?

– Тоже нет…

– Но вы не прекратили?

– Это мое личное дело, – огрызнулась вдова. – Вы долго тут будете копаться?

– Нет. Я здесь вообще больше копаться не буду.

Он увидел все, что хотел. В этой квартире не было ничего, что указывало бы на Руслана Савина или пропавшую видеозапись: следов либо не осталось, либо за прошедшие два года их вынесли собутыльники молодой вдовы. Но это не расстраивало Яна, он услышал достаточно, чтобы не считать свой визит сюда напрасным.

– Тогда уходите, – потребовала вдова.

– Уже собираюсь, но прежде хотелось бы увидеть, откуда он прыгнул.

Он ожидал, что вдова откажет ему. Пережить то, что ее муж прыгнул с крыши собственного дома, пошел на смерть вместо того, чтобы поговорить с ней, наверняка было непросто.

Но она и бровью не повела, только равнодушно кивнула и вышла из квартиры первой.

Им удобнее было бы воспользоваться лифтом, однако они поднялись на девятый этаж по лестнице. Ян не возражал, ему любопытно было осмотреть этот дом, но его любопытство быстро угасло. Все было именно так, как он ожидал. Ничего нового… ничего достаточно яркого для его мира.

Когда они добрались до последнего этажа, вдова почти задыхалась от усталости, хотя она была моложе своего спутника. Ян мысленно отнял от того возраста, в котором она окончательно сопьется, еще пару лет.

В двери, ведущей на чердак, был выломан замок, поэтому на крышу мог попасть кто угодно. Судя по мусору, скопившемуся там, попадали в основном бомжи – а два года назад этим же путем прошел самоубийца.

– Он ничего мне не говорил тогда, – сказала вдова, глядя на огни города на горизонте. – Просто пил, и я думала, что он опять отключится, но он вдруг встал и вышел. Я решила, что покурить… Это минут на пять обычно. Но прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, а его все не было. Он оставил свой мобильный дома, так что звонить ему было бесполезно. Я отправилась искать его, я понятия не имела, куда он мог пойти в такое время и в таком состоянии. Я нашла его, когда увидела огни «скорой» у нашего дома. Когда я подошла, его уже накрыли чем-то, чтобы дети вдруг не увидели, но мне позволили взглянуть… Мне сказали, что он упал вон оттуда.

Она указывала на дальнюю часть крыши, но сама не решалась отойти от двери на чердак. Ян подозревал, что если он попытается подвести ее туда, у нее начнется истерика. Похоже, в ночь смерти мужа она увидела на асфальте то, что не отпускало ее до сих пор. Поэтому к краю крыши он направился один.

Он не боялся высоты. Он давно уже ничего не боялся, поэтому теперь он без сомнений переступил ветхое, покрытое ржавчиной ограждение и оказался на самом краю.

– Что вы делаете? – крикнула его спутница. – Не надо!

Должно быть, он напоминал ей о муже: темный силуэт на фоне золотых огней. Она боялась, что сейчас он сделает шаг вниз и она вдруг поймет, как это было тогда, два года назад.

Но прыгать с крыши Ян не собирался. Он просто изучал карниз, прикидывал, насколько легко было бы столкнуть отсюда человека. Да, Алексей Тихонов был молод и силен – но ведь пьян же! С ним справилась бы и Агата, не то что Руслан Савин…

Так, снова Агата. При чем здесь Агата? В такие моменты Ян не понимал сам себя; это интриговало и злило его.

Похоже, в мире, нарисованном неоновыми фломастерами, внезапно появился яркий огонек. И Ян пока не знал, что делать с этим огоньком: позволить гореть или потушить.

Майя Соломина не отказалась от благ цивилизации полностью, но была к этому близка. Она жила в деревянном доме на тихой деревенской улочке, укутанной в тени яблоневых садов. В этот старый дом подвели когда-то электричество и канализацию, однако питьевую воду Майя все равно носила из колодца на другой стороне улицы. Она не пользовалась телефоном и интернетом, поэтому ее так сложно было найти. Каждый, кому хотелось поговорить с ней, должен был приехать сюда, других вариантов не было.

Но даже это ничего не гарантировало. Екатерина Веренская упоминала, что нанятый ею детектив пытался побеседовать с Майей, но ничего добился. Та же судьба наверняка постигла и Германа: собирая информацию о Яне, он не мог не выйти на его мать, приехал сюда и получил отказ. Иначе он знал бы о Яне намного больше, чем сейчас.

Агата понятия не имела, получится ли у нее, сделает ли Майя для нее исключение. Но она не могла не попробовать. Ян так упорно прятал свою мать от мира, что не оставалось сомнений – это единственный человек, который знает о нем если не все, то очень многое.

Когда Агата приехала в деревню, Майя как раз работала в саду. Судя по совершенной гармонии ухоженных грядок, тут она и проводила большую часть времени. За те годы, что она жила здесь, Майя восстановила старый дом: отремонтировала крышу, поставила новые окна, разукрасила белые стены цветами. Поэтому теперь он выгодно отличался от соседних дряхлых хаток, построенных в те же годы теми же людьми.

Проезжая по улице, Агата оглядывалась по сторонам, проверяла, кто живет здесь. Теперь она подозревала, что Майя – самая молодая жительница этих мест. Деревня находилась далеко от крупных дорог и районных центров, она не привлекала ни горожан, желающих построить дачу на лето, ни молодые семьи, которых манила сельская идиллия. Места были красивые, но слишком глухие для той жизни, которую многие называли нормой.