– Да, отец твой здорово играл. Перед началом игры, значит, я сижку на трибуне, а отец снимает часы с руки и кидает при всех мне на трибуну. Вот эти самые, что у него на руке сейчас. Это я ему их подарила на второй день твоего рождения, как только меня выписали с тобой из больницы. Я ловко их ловлю, вся красная от счастья, гордая такая! Так и хочется показать всем, что этот вот, этот, высокий красавец – мой муж! Да все, конечно, и так знали. А как бил! Он же левша, а когда ему, значит, пас дают, он замахивается правой, пропускает мяч и бьет левой! Да как бьет!

– В первую линию, - нескромно добавляет папа. – Да, а комяки-то на трибунах сидят и кричат: «Судья, судья! Он левой-то, левой-то бьет!». Оба заходятся заразительным смехом.

– А помнишь, - продолжает мама, - сзади меня две девчушки-комячки сидят, одна другой рассказывает что-то, а потом говорит: «Я так кокотала. так кокотала!». Тут мы заливаемся все вместе, хватаясь за животы. Смешные и веселые воспоминания их молодости продолжаются, комната становится светлее, к нашему веселому гомону присоединяются бабушка и Жека. Мы все втянуты в классную и светлую игру воспоминаний, все весело смеемся, у нас отличное настроение. Хочется жить! Какая же у нас прекрасная семья и как я всех люблю! Жизнь продолжается! И она так хороша!

– Пап, а как ты с мамой познакомился?

– Как, как? Обычно. Она при штабе была, ефрейтор. Бумажки разные перебирала, на машинке что-то строчила. Ладненькая такая, стройная. Сразу видно, что веселая, без камня за пазухой. Вот и приглянулась, начали встречаться.

– А ухажеров, что ж, кроме тебя никого не было?

Отец задумался, стал серьезным и видно было, что эти воспоминания ему явно неприятны.

– Были, конечно… Точнее, был. И знаешь, кто?

– ?

– Да мой же дружок, Виктор Шилов! Мы же с ним на пару в Инту поехали - я сблатовал. Ну вот, он тоже стал за Лидой приударять.

– А ты, что же ты? Вы же друзья?

– То-то и оно. Но, когда дело касается женщины, тут уж не до дружбы. Вот подрастешь – поймешь, о чем я. Не хочу я об этом вспоминать. – По его лицу пробежало что-то вроде боли. – Мы же даже стрелялись с ним, - с трудом выдавил он.

– ???!!! Это как же? – я остолбенел, и мне тоже стало плохо на душе.

– А вот так. Оружие-то у нас было при себе постоянно, вот и договорились, что пусть рассудит пуля.

– Господи! Вас на фронте пуля не взяла, так вы решили в мирное время помереть за просто так?

– Да нет, не просто. За женщину – можно. А за твою мать – тем более. Запомни это. И про мать, и про женщину. Ради них живем… А потом ради вас, детей. Вот такая вот штука – жизнь. Сложная. Но хорошая и интересная.

– Ну! И что потом, - мне не терпелось знать, что было дальше. И очень не хотелось, чтобы папа убил своего друга. Хотя логика подсказывала, что такая развязка вполне возможна…

– Не переживай, жив Виктор, - Отец почувствовал мои переживания. – Мать помешала. Узнала как-то, что мы идем стреляться, узнала, где. Прибежала, разрыдалась, обругала нас на чем свет стоит. Потом… выбрала меня. … Сказала, что давно любит. – Глаза отца стали влажными. Он всегда стеснялся таких слез. Хотя, никто и никогда не считал их проявлением слабости. Да я и сам такой. Смотрю сопливое кино, мультфильм – прям рыдаю. И стыдно, и обидно. И ничего с собой поделать не могу. Вот отец наградил! Да ладно, пусть это будет самой ненужной его наградой. Все остальное – очень даже необходимые вещи.

Отец продолжал.

– Виктор, конечно, понял, мы помирились и с тех пор стали дружить еще крепче. Потом, конечно, поженились, жили в коммуналке. Тут вмешалась мама.

– Да уж конечно! Попробуй ему откажи! Привалился ко мне в комнату поздно вечером, выпивший, чувствую. Молча собрал мои пожитки. Я стою – рот отрыла, не знаю, что сказать, что делать. А он посмотрел так серьезно на меня, даже хмуро, в руках мои пожитки – Пошли, говорит. Я – куда? – Ко мне. Жить. Я даже опешила, ничего сообразить не могу, как под гипнозом! Собралась, как робот за пять секунд, и пошла. Ну как за ним не пойти? Вот так до сих пор и иду за ним по жизни. Как хвостик. И ни разу не пожалела. Ладно, мужички мои, давайте-ка идите спать. А то завтра в школу вас не добудишься.

– Добудишься. Я сам встаю. Я же не Жека!

– Это точно. Ты – не Жека. У тебя шило в одном месте. Ты у меня юла, торопыга!

Редко доводится мне вот так поговорить с отцом. По душам, без свидетелей. Да и он никогда бы не стал делиться своими сокровенными воспоминаниями при публике. Пусть даже и своей. Мне уже 13 лет. Мы живем в 3-х комнатной квартире. Комнатушки малюсенькие и тесные, как кельи. Но зато их три! По тем временам хоромы! Так еще бы, отец работает зам. председателя краевого совета «Динамо» (а председатель – нач. КГБ), мама – в Краевом комитете КПСС. Хоть простым секретарем, но у очень важного партийного начальника. Вот и результат. Три комнаты на пятерых. А было – две. И как мы так умещались? Зато сейчас – класс! Я даже в хоккей гоняю, когда никого нет. Хотя, сейчас уже живем вчетвером. Жека поступил в Ленинград. В военную академию им. Жуковского. Один из трех абитуриентов из Ставрополя! Мы все гордимся нашим «академиком». Хотя и были изрядно удивлены тем, что Жека при своем непростом характере, внутренней независимости и стремлении к свободе самостоятельно выбрал это вузовских. Военный! Но ничего, даст бог, все будет нормально. И, несмотря на занятость родителей, я, все-таки, умудрялся иногда уговорить отца продолжить свой рассказ.

– Пап, ну рассказывай, что было дальше!

– А что было? Я уже не помню.

– Нууу, пап! Ну, давай, рассказывай! Мы на Инте остановились. Про маму, Виктора Шилова…

– А, ну да. Ну что там еще интересного было? Жили, работали, вас растили. Да, бабушку твою забрали из Халтурина. Она тогда уже одна жила – дед твой помер. Ну что ей одной там делать? Мы же Женьку к ней отправили, когда ему два года исполнилось. Думали, вот, побудет у бабушки в деревне, все свежее, воздух, речка. Ну что он будет тут мерзнуть в Инте? Целый день в яслях, потом детский сад. Мы его почти и не видим. Ну вот, отправили, расслабились. Так он несколько лет и прожил в Халтурине, точнее, Халтурин-то это город в Кировской области, а бабушка твоя, Евгения Кирилловна, жила в деревне Мокерово. Небольшая такая деревушка, красивая. Кругом лес, речка. Грибы, ягоды, рыбалка – там все есть! Красота! Конечно, мы приезжали, когда нам отпуск давали, но это было так редко, что Женька нас уже перестал узнавать. А когда мать уже тебя ждала, решили мы и бабушку сюда забрать, и Женьку, естественно – тяжело ей было одной дом содержать. Это ж надо на зиму и дров нарубить, и запасы сделать, и в колхозе работать. А ей уже под 60 было. Ну вот, забрали мы ее в Инту. Ей понравилось. Общения тут было – хоть отбавляй. Так что, скучно ей точно не было. А уж когда ты родился – тут уж хлопот – невпроворот!