А танки надвигались, сметая все на своем пути. Наши бойцы вначале залегли, потом по одному стали медленно отползать назад. Аня вначале возмущалась этим бегством. Потом сознание пронзила мысль: «А как же раненые?» Схватила за шинель одного бойца, другого.

— Остановись, помоги!..

Но бойцы не остановились.

Найденова выхватила пистолет, выстрелила вверх и закричала во все горло:

— Стойте! Трусы!

Те, что были неподалеку, опешили, будто выстрелы и крик девушки были страшней немецких танков.

— Ты что, ошалела?..

— А вы что делаете? Вы не ошалели? — И уже спокойней, но твердо потребовала — Вот заберем раненых, тогда можете отходить…

Бойцы остановились, заняли оборону. К ним вернулись успевшие уйти дальше. Начали собирать оставшиеся гранаты, делать из них связки. Нашлись и такие, что с этими связками поползли вперед, навстречу вражеским машинам. Один немецкий танк дрогнул, задымил. Другой закрутился на одной гусенице, тоже загорелся… А тут ударили наши артиллеристы.

Вражеские танки повернули обратно. Тогда гвардейцы поднялись и ринулись вперед, сминая следовавшую за танками пехоту.

Раненые были спасены. Бой выигран. Ане Найденовой за него вручили медаль «За отвагу».

Передо мной письмо бывшего начальника политотдела полковника в отставке Павла Ивановича Черенкова. Он пишет, что с Найденовой после того встречался еще не раз. Одна из таких встреч состоялась во время прорыва Миус-фронта. Шел бой за село Герасимовку. Гитлеровцы упрямо дрались за каждый дом, за каждый сарай. За те дни она вынесла 50 раненых бойцов и командиров и оказала им первую помощь.

На Миусе Ане Найденовой была вручена карточка кандидата в члены партии. Там же она и погибла.

Вот что рассказала об этом ее подруга Мария Сидоренко, письмо которой мы опубликовали в газете:

«В одном месте скопилась группа раненых. Аня, Тамара Русланова и я принялись за работу. Немцы мешали нам. Мины с воем и противным визгом летели и разрывались совсем рядом. Мина летит, все прижимаются к земле, а Аня продолжает перевязывать раненых. Вдруг нас засыпало осколками. Аня пошатнулась и свалилась на траву. Я первой подскочила к ней. Анечка была тяжело ранена, побледнела. Я перевязала рану. Вскоре ее отправили в госпиталь. В пути она скончалась».

Накануне праздника перебрались в Старогригорьевскую. Почти за полгода впервые под настоящей крышей. В хате две просторные комнаты, во дворе — большая землянка. Располагайся! И все под руками: медсанбат, учебный батальон… Расстояние до полков сократилось больше чем наполовину…

А землянку почему-то жаль. Так привыкли к ней за два с половиной месяца! Вроде там удобнее… Правда, с началом дождей стало не до удобств. Не будешь набирать газету под дождем, а в землянку кассы со шрифтами не затащишь. В конце «ЗИСа» находится печатная машина, рулон бумаги и другое наше имущество, с ними тоже не очень развернешься — тесно.

У ребят, конечно, свое мнение. Сержант Чигарских и наборщик Тяжелое, которого прислали к нам в конце августа, разместив свою типографию в одной из комнат, расхаживают по ней, улыбаются. А Чигарских говорит:

— Еще бы электрическую лампочку ввинтить, товарищ старший политрук.

— А ротацию не хочешь поставить? Чтобы не крутить машину ногой?

— А что? Вот только разобьем фрицев!..

Нечто подобное в последние дни я слышал не раз.

Комдив генерал Пастревич вручал большой группе гвардейцев правительственные награды. Старший лейтенант Александр Галич, комсорг 111-го гвардейского полка, отвечая на поздравление генерала, сказал:

— Сегодня у нас счастливый день. Но еще более счастливым будет день победы. А он не за горами…

Я еще подумал тогда: «Как раз он за горами! Вначале нужно выбить гитлеровцев с этих гор, что маячат перед нами, а потом…»

Фронтовая жизнь между тем шла своим чередом. Подразделения совершали боевые вылазки, чтобы в случае успеха улучшить свои позиции. Без устали работали разведчики. Вспыхнули артиллерийские дуэли. Вперемежку с торопливыми очередями пулеметов звучали выстрелы снайперов. Совинформбюро в очередной сводке сообщило: «Снайперы части, где командиром тов. Пастревич, истребили 34 гитлеровца». Однако все это не подпадало даже под определение «бои местного значения».

…Двадцать пятую годовщину Октября личный состав дивизии встретил с особым подъемом. Мы видели положительные сдвиги в своей борьбе: противник глубже зарывается в землю, определенно готовится к зиме. А это совсем не то, что было в августе — сентябре…

Во всех подразделениях с глубоким интересом изучались праздничные документы — приказ наркома обороны, доклад Председателя Государственного Комитета Обороны. Партийно-политические работники разъясняли их бойцам. Вспоминается характерный эпизод. Начальник политотдела старший батальонный комиссар П. И. Черенков читает доклад Сталина. Читает и комментирует отдельные положения, предлагает слушателям высказаться. Поднимается сержант Дмитриев.