Соколов дернул за веревку. Каска подпрыгнула. Звякнула пуля. «Ну и меткий же, гад», — подумал Михаил.

— Вижу! Еще!

Выстрел Грызлова прозвучал одновременна со звоном каски.

— Проверим, дергай еще! Не может быть, чтобы я в него не попал.

Но противник молчал. Выстрел Грызлова достиг цели.

Через некоторое время каска ввела в заблуждение еще одного немецкого стрелка. Грызлов уложил и его.

Этими двумя и ограничилась в тот день «охота», по поводу которой сокрушался Михаил.

Молодость, нетерпение! Хотелось бить, бить…

Но опыт и успех приходят не сразу. Использовали педантичность противника: подстрелили одного— жди. Фашисты вылезут, чтобы убрать труп. Не теряй этот момент. Бывало и так. На каком-то участке наши перестают беспокоить, фашистов. Они начинают наглеть: выберутся на бруствер траншеи и, раздевшись до пояса, загорают под донским солнцем, да еще губными гармошками забавляются. Тут уж не зевай. У фашистов начинается возня: одни стремятся побыстрее уйти, другие убирают убитых. Выбирай цели и бей без промаха…

Со снайперами стали считаться и во время наступательных боев, которые не прекращала дивизия. Как правило, их ставили на фланги, и снайперы расчетливо выбивали вражеских офицеров, пулеметные расчеты, корректировщиков огня, помогая товарищам продвигаться вперед.

…На западной стороне Сиротинской дома рассыпаны не густо. А в то утро они казались еще реже. Может быть, потому, что станица словно вымерла: ни на улицах, ни на огородах ни одной живой души. Но Грызлов ждал.

— Миша, как ты думаешь, фрицы воду пьют?

— Пьют, наверно. Не один же французский коньяк лакать…

— Тогда подождем еще, — Грызлов давно приглядывался к одиноко торчавшему на улице колодцу. Станица на высокой горе, колодцев в ней мало. Не может быть, чтобы немцы не пометили этот…

Вот от ближнего дома отделилась женщина с коромыслом на плече.

— А, чтоб тебя! — Грызлов сплюнул с досады. — Куда ты лезешь?

Он почти отложил бинокль, но почему-то стал внимательнее рассматривать женщину. Потом передал бинокль напарнику, а сам — к оптическому прицелу.

— Сапоги видишь?

— Вроде сапоги…

— А какого размера? А как вышагивает? Женщина так может?

— Точно. И каска. Фриц вырядился в юбку. Бей!

Прозвучал выстрел. Немец взмахнул руками, ведра полетели в стороны. С головы упала, подкатилась каска.

— Напился… Подождем еще…

Позже по этому случаю инструктор политотдела старший лейтенант Виктор Серебряков написал шуточный стих, который мы опубликовали в дивизионной газете.

Каждый убитый фашистский захватчик — помощь непосредственным защитникам Сталинграда, вклад в дело разгрома врага. Под таким девизом развертывалось в дивизии социалистическое соревнование в честь XXV годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Снайперское движение постепенно превратилось в настоящую снайперскую войну. Не только в полках, но и в ряде батальонов периодически работали школы снайперов, в которых гвардейцы учились без промаха бить врага. Они наносили существенный урон гитлеровцам.

Первым в этом соревновании шел Михаил Грызлов. К 15 октября 1942 года на его боевом счету было 107 убитых вражеских солдат и офицеров. Да его товарищи — Яковлев, Соколов, Журавлев и другие — уничтожили более 300 фашистов! Каких же потерь стоили врагу выстрелы всех наших метких стрелков!

20 октября в станице Новогригорьевской состоялся армейский слет снайперов. Здесь произошла интересная встреча двух ведущих снайперов фронта — Максима Пассара и Михаила Грызлова. О Пассаре тогда очень много писали армейская и фронтовая газеты. Максим — нанаец. И этот солдат, представитель маленькой народности, в прошлом обреченной на вымирание, стал одним из лучших воинов нашего фронта.

У Грызлова к тому времени было 135 истребленных гитлеровцев, у Пассара — 127. Никто навеем Донском фронте не мог сравниться с ними.

Грызлов приехал со слета довольный, возбужденный, готовый сразу же выйти на «охоту». Встреча с Пассаром была приятна, но и тревожила: такой «противник» может обставить, а отдавать первенство не хотелось.

А тут еще партийное собрание.

— Даю слово вам, товарищи, — горячо говорил он, когда его принимали кандидатом а члены партии, — что жизни своей не пожалею, а высокое звание коммуниста оправдаю. Буду драться с врагом, пока бьется сердце, пока руки держат оружие…

Потом вызвали в политотдел. Начподив Л. И. Черенков вручил кандидатскую карточку, тепло поздравил и сказал:

— А теперь вот что, товарищ гвардии младший лейтенант (Грызлову уже присвоили это звание), вы назначаетесь начальником дивизионной школы снайперов.

— Товарищ старший батальонный комиссар, я хотел… Ведь мы соревнуемся с Пассаром…

— Никаких «я хотел». Я знаю, что ты умеешь бить фашистов. Но если подготовишь еще пятнадцать-двадцать человек? И каждый за выход на позицию будет убивать хоть по одному гитлеровцу? Прикинь! — Переждав, пока Грызлов успокоится, начальник политотдела заключил: — Пойми, Грызлов, так надо. Да и команда подобрана. Иди и принимай людей, учи их так, чтобы каждый стрелял не хуже тебя… Понял? То-то!..