Мама заговорила более отрывисто, даже резко.

– Ещё я подмечаю в тебе не совсем, как мне кажется, здоровое внимание к некоторому явлению... Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. (После несчастья с Романом мама избегала произносить даже слово "нейродрайв".) Я долго не хотела верить в это, но факты говорят сами за себя, и, признаюсь, меня это пугает. Кстати, тебя не удивило, что я разгадала твой компьютерный пароль?

– И читала мою переписку, - заметил я, не удержавшись.

– Разумеется. Потому что ты мне не безразличен, и мне не безразлична твоя судьба. Но сейчас я хотела всего лишь, чтобы ты понял, что я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, и возможно лучше, чем ты знаешь себя сам.

Теперь тон сделался задушевным, даже интимным, с лёгким оттенком горечи; только я уже не верил её тону.

– Это болезнь возраста, Данил, и я надеюсь, ты сможешь это понять. Я всего лишь помешала тебе сделать глупость, о которой ты потом сам бы пожалел. Я обещаю тебе никогда не вспоминать ту мерзкую сцену, что ты мне вчера устроил - я понимаю твоё состояние, и понимаю, как это все было неприятно.

Мама вздохнула.

– Теперь послушай. Я договорилась о рабочем месте для тебя, зарплата небольшая, но будет оставаться время на учёбу. Подашь документы в торговый техникум, на вечернее. Тебя возьмут. Окончишь с хорошим баллом - и космос перед тобой открыт, ты ведь знаешь, зачастую торговые представители проводят в пространстве больше времени, чем бывалые пилоты. Повидаешь разные планеты. А захочешь - после торгового пойдёшь в лётное: такие два образования - верный путь к успеху.

Она говорила, а я чувствовал - подразумевается, авось перебесишься к тому времени. Во мне уже клокотала ярость, но я давил её в себе, изо всех сил стараясь быть - не казаться, а быть - беспристрастным.

– Не думаю ведь, что ты в самом деле видишь себя в космосе исключительно в роли матроса?
– поинтересовалась мама, и только по слегка неуверенной интонации я угадал, что фраза была задумана как произнесённая для разрядки шутка. Этакое предложение - "забудем всё и посмеёмся вместе".

Я честно попытался объяснить ей свои планы. Рассказал про зарплату матроса, которая как минимум в несколько раз превышает ту, что я смогу получать здесь, и про аванс за рейс, который позволит нанять сиделку. И о том, что пространственный стаж даст мне преимущества для поступления в лётное. Ещё о том, что торговля совершенно не моё призвание, и я, скорей всего, не потяну торговый техникум, и - наверное, зря я привёл этот довод - о том, что просто не могу больше оставаться на грунте. Я говорил сбивчиво, перескакивал с одного на другое, хотя все казалось таким естественным и логичным...

– Все это глупости, - заключила мама, прихлопывая все мои рассуждения легким движением ладони.

Вот так, легко, - одним движением.

– Послушай теперь меня. Полагаю, в тебе говорит сейчас обычный подростковый нигилизм, и потому я хочу, чтобы ты хорошо поразмыслил, прежде чем решать что-либо. Ты ведь рассудительный мальчик, Данил, и я надеюсь, что ты сможешь всё взвесить и оценить то, что я для тебя делаю. Но существует ещё одна возможность, о которой мне не хотелось бы думать. И всё же боюсь, что я обязана поговорить с тобой и об этом.

– Ты о чем?
– спросил я хрипловато, потому что сердце замерло, а таинственный конверт начал своё движение в маминых руках.

– Я о том, что твоё стремление в космос, равно как и странный, если не сказать больше, интерес к... м-м-м... известному тебе явлению может носить и не совсем здоровый характер. Ты, может быть, уже не помнишь... Был один случай, тебе тогда было семь лет... Долгое время после этого мне казалось, что все обошлось. Возможно, я успокаивала себя... Возможно, я виновата. Надо было уже тогда показать тебя специалистам.

– Ты о полете, - утвердительно произнёс я.

Она кивнула.

– Ты хочешь сказать, - я цедил слова, чувствуя, как сердце проваливается куда-то к копчику; поперхнулся и начал снова: - Ты хочешь сказать, будто в самом деле считаешь, что у меня поехала крыша? Только потому, что меня тянет летать? Только потому, что я мечтаю о пространстве? Это уже признак психоза теперь, да?

– Нет, не так, - мама вздохнула очень устало, словно подняла чересчур тяжелый груз.
– Конечно, не так. Но к любой мечте нужно подходить разумно, понимаешь? Я хотела бы быть уверена, что ты умеешь думать, а не только идти на поводу у своих эмоций. Я верю в твоё благоразумие, иначе не вела бы этот разговор. Но ты должен доказать мне свою способность держать в узде собственные инстинкты. Вот, почитай.