— Я не трус, командир.

— А я и не говорю, что ты трус.

— Но я — технарь, — продолжил, не сдаваясь Вакуленко, — моторист. Растолкуйте мне, товарищ майор, пока нас никто не слышит: у нас уже почти нет боеприпасов, нас самих осталось …немного; помощи не будет, это …всем понятно, тогда какой смысл оставшимся здесь кончиться? Всяко для нашего …общего дела выгоднее отойти, собраться с силами, довооружиться, если не своим, то трофейным и снова крушить их, собак, пока патроны не кончатся. И так пять раз, десять, сто, пока не перебьем их или не найдет кого-то из нас шальная. Сколько мы уже, часа четыре-пять бьемся? Ну пусть еще час, ну два и останутся только штыки, да дымовые шашки…

— Шкурку свою боишься попортить, — поджал губы комбат.

— Ничего я не боюсь, — вздохнул артиллерист. — Надо так хоть сейчас пойду вон в пшеницу, да под танк с гранатами кинусь. Жалко только пропадать попусту. Вот кончатся патроны и что? Будем сидеть и ждать, пока нас всех танками не подавят. Что мы им штыками сделаем?

— Мы будем стоять здесь, старшина! — Надавил на связки комбат. — Ты хорошо меня услышал?

— Есть …стоять здесь, — шумно выдохнул и отступил Вакуленко. — Тогда надо думать, как грамотно использовать два последних снаряда.

— Ты лучше сходи, посчитай, сколько нас боеспособных в твоих и Малашина окопах осталось, — стал успокаиваться и Филиппов. — И раненых посчитай, …и убитых.

— А Вас, товарищ майор, — улыбнулся вдруг артиллерист, — в раненых считать или нет?

— Иди, — сквозь боль отмахнулся комбат, — шалопай. Шевелись только. Что-то долго немцев не слыхать, видать не хотят до ночи с нами ковыряться, думают, как за один раз управиться…

Минут через десять-пятнадцать прибежали отправленные к Лопатину разведчики. С трудом отыскали сидящего в одиночестве и пребывающего в полубреду комбата, но, увидев его издалека, решили не пока беспокоить, дождались пока не появился Вакуленко:

— Чего прячетесь? — Спросил на ходу он, чем привел в чувства Филиппова.

— Мы …доложить, — начали переглядываться бойцы.

— Не шуми, Сергей, — стал подниматься комбат, но сам не смог, пришлось ему помогать, — видишь, какой я…, поворотливый. Пожалели меня хлопцы, не ругай их. Ну что, братцы? Как там Лопатин?

— Жив он, товарищ майор, — начали по очереди рассказывать разведчики, — из танков целыми остались только три БТ-7 и еще как-то спаслась Т-16. Она только и на ходу, а танки все, привязаны к месту, могут только стрелять. У одного всю правую сторону вывернуло, — продолжил второй боец, — у другого гусеницу с катками разбросало возле хат, а третьему что-то в движке перебило, не заводится. Остальные все — горят. Хазикова и Ермакова убили, …много у них ребят полегло. Спросили в Лопатина чем помочь, так он к вам отправил. У него рука вся раздроблена, снарядом отбросило и ударило о дерево. Говорим — ранены, может с нами пойдете, так он сказал, что еще посмотрит, кто дольше продержится, а будем надоедать, обещал собак по следу пустить, чтобы быстрее до комбата добежали. Да, — вспомнил первый боец, — Лопатин просил передать, что пришлет нам Т-16…

— Ложись! — Вдруг скомандовал Вакуленко и прикрыл собой командира. Со стороны пшеничного поля с противным шелестом, прямо в центр села прилетел и взорвался снаряд.

— Сейчас попрут, — корчась от боли, разогнулся комбат, — спасибо, Сергей, но прикрывай больше …командира. Себя тоже беречь надо. Посчитал, сколько и чего у нас осталось?

— Да не много в наличии-то, товарищ майор, — доложил тот, — раза три пересчитали оба наши снаряда, чего-то больше их не становится.

— Хватит балаболить, — осек Филиппов его однонаправленные шутки, — давай по делу.

— Тех, кто может воевать, человек с восемьдесят наберется, а по оружию и боеприпасам сами знаете.

— Знаю…, что там? — Заметив, что начальник расчета смотрит куда-то в сторону, спросил комбат.

— А вон, — кивнул Вакуленко, — Т-шка Лопатинская ползет…

С горки, объезжая глубокие воронки в самом деле медленно спускалась Т-16. Ее пулеметный огонь придется весьма кстати оставшимся у Филиппова бойцам. Нужно было подумать, где ее будет сподручнее поставить?

— Черт! — Сорвался с места Вакуленко, и побежал в сторону орудия.

Комбат и разведчики насторожились, вглядываясь в задымленный край рощи. Опять, неведома откуда взявшись, вдоль нее полз немецкий танк. «Где-то они все же нащупали себе тропку в этом березняке», — недовольно процедил сквозь зубы Филиппов.

Немец, двинулся сначала прямо, но затем, будто опомнившись, повернул башню в сторону орудий и резко завернул вправо, скрываясь от них за пригорком. Едва не зацепив стволом пушки поросшую сухим быльником насыпь, он стал, прикрываясь ей и повернул башню в сторону почти добравшейся до места Т-шки.

…Ей хватило одного снаряда. Он легко прошил лобовую броню и взорвался, ударившись в двигатель. Старая техника, …бензин. Т-шка выплюнула назад свои потроха и вспыхнула, словно факел. Никто из экипажа не уцелел.

Горел Т-16, горело все село, …загорелся и немец. Это расчет Вакуленко отомстил за товарищей и израсходовал на него последние снаряды. Теперь остаткам батальона оставалось лишь одно — залечь в окопах и ждать «гостей». А те и не заставили себя долго ждать.

Медленно подползая к Легедзино, танки уже даже не стреляли. Наверное, попросту не видели куда. Въезжали на окраину и, если обнаруживали в смотровые щели окопы, утюжили их гусеницами и днищами, заставляя красноармейцев перебегать с места на место и нещадно поливая их из пулеметов. Большая часть немецких машин осталась в поле, как видно пологая, что и те, что вошли сейчас в село, вполне справятся с остатками русских.