— Благодарю вас, Хельмут, растирая лицо, попытался таким образом прогнать давящую в висках боль от недосыпания, — я страшно устал в дороге и, поверьте, в очередной раз оценил то, как вы относитесь к своим обязанностям, снимая с меня и Зельмы огромную часть бытовых проблем.

— Ну, — улыбнулся старик и приблизился к хозяину, — мне, конечно, лестно слышать подобное, однако, хочу заметить, что от некоторых проблем я не смогу вас сегодня защитить.

— О чем это вы? — не понял Винклер.

— Мальчишка, господин Оберштурмбанфюрер.

— А что мальчишка?

Вагнер замялся:

— Не думаю, — неохотно начал он, — что…, фрау Зельме понравится то, что у нас на хозяйстве появится еще один рот.

— Одним больше, одним меньше, — попытался отмахнуться от неразрешенной проблемы Фридрих. — Думаю, вы найдете ему применение?

— Безусловно, — согласился, было, Хельмут, но тут же продолжил гнуть свою линию, — однако же, вы сами знаете, что любое решение по этим вопросам принимает только сама фрау Шницлер. Я не могу никого и ничего принять в хозяйство, пока не получу на то ее одобрение. С собакой все понятно, о ней говорилось, но этот больной парень.

— Больной? — удивился Винклер.

— Вы видели его? — управляющий кивнул в сторону сарая. — Это швабра, обтянутая кожей. Здоровые люди выглядят иначе. Простите меня, господин оберштурмбанфюрер, но пока вы не уехали, нужно прояснить вопрос о пребывании здесь этого мальчишки.

— Хорошо, — с тяжестью в голосе согласился Винклер, — я сейчас же скажу об этом Зельме.

Сухие стебли полыни.

часть 3 глава 2

ГЛАВА 2

Даже на следующий день, сидя в улетающем на восток самолете Фридрих не мог избавиться от неприятного послевкусия вчерашней беседы с женой. Стоило ей услышать о том, что вместе с собакой ее мужу пришлось привезти украинского мальчишку, все доводы Винклера о целесообразности этого решения были биты главным и любимым козырем Зельмы Шницлер: «ничего и никогда не делай, не посоветовавшись со мной».

Отогревшийся в ванне, плотно поужинавший супруг, страдающий от следствия недосыпания — тупой, височной боли, вместо запланированной пары часов сна выслушал в эмоциональном женском монологе множество нелицеприятный вещей и о себе, и даже о своих близких родственниках.

Далее супруга, не привыкшая к тому, чтобы ее перебивали, не преминула ему напомнить о том, что множество пахотных земель, усадьба, две свинофермы и столько же коровников, а еще многое другое, включая трудящихся на хозяйстве людей, держится на плаву и ничуть не убыло в непростых условиях военного времени исключительно только благодаря ее усилиям.

Следующим своим ходом она прогнозируемо вспомнила дядю Георга фон Шницлера и то, что только опираясь на их родство, Винклер может иметь свое высокое положение. «Он вчера звонил, — между делом сухим, учительским тоном поведала супруга, — интересовался — не приехал ли ты? Думаешь, он просто так это делал, из вежливости? Я, конечно же, спросила: зачем ты ему? Дядя Георг по-родственному шепнул, что по его просьбе тебя включили в состав группы, сопровождающей куда-то самого фюрера»... И далее продолжилось повествование о том, как ей сложно живется, и как вечно подбрасывающий головой боли Фридрих подрывает ее драгоценное здоровье.

Не имело никакого смысла пытаться доказать что-то взведенной ситуацией Зельме. Конечно же, стоит признать — большинство важных заданий Винклер получил только исходя из того, что его руководители были знакомы с дядюшкой Георгом и, таким образом, пытались умаслить известного промышленника, состоящего в дружбе с фюрером. Но ведь все это ничуть не уменьшает заслуг и самого Фридриха. Провали он хоть одно задание руководства, или выполни его недостаточно хорошо, стали бы они его отправлять куда-то снова и снова?

Ночные разговоры с женой настолько раскачали психику Винклера, что ни по пути на аэродром, ни в самолете он уже и думать не мог о том, чтобы хоть немного вздремнуть. Очутившись в одиночестве в холодном теле готового к вылету «Юнкерс «Ju-352»», он сел в жесткое кресло и, устроившись в ожидании прибытия своих групп, продолжил свои размышления.

«Да, — скрепя сердце, но все же соглашался с женой Винклер, — помощь дяди Георга в немалой степени двигала меня вперед. Но, ведь если взять даже нынешнюю ситуацию, — тут же продолжал Фридрих искать аргументы в защиту своих собственных заслуг, — фюрер собирается лететь на восток, в Украину, в свою ставку «Вервольф» возле Винницы. Разве в СС недостаточно офицеров высшего звена, которые доказали Рейху свою преданность? А ведь за каждым из них тоже стоят высокопоставленные родственники, важные поручители или, что тоже немаловажно, десятки боевых подвигов. Что тут кривить душой, достаточно в окружении верховного главнокомандующего имеется и тех, у кого в арсенале значится все вышеперечисленные «за» в вопросе назначения куда-либо руководителем, но! Почему тогда именно меня назначили старшим групп внешней безопасности «Вервольфа»? Думается, одного слова дядюшки Георга было бы для этого мало».