"Хотя, – думает штаб-офицер, слушая рык заводимых моторов, – домой точно не про нас".

Симерия вступила в войну с безнадежно отставшими танками. Генералы с ужасом наблюдали за дряхлением магии, старые двигатели на кристаллах едва могли толкать переделанные из карет повозки. В отчаянии пытались заменить на технологии, но выяснили, страна не производит собственных дизелей. Так и появились неуклюжие паровые коробки. Мертворожденное дитя прошлых десятилетий, вынужденное дать последний, неравный бой.

Наблюдать за движением танка невозможно без зубной боли, пронизывающей до взрыва в мозгу. Несуразная конструкция не то, что воевать, с трудом преодолевает обломки деревьев. И кому пришла в голову идея опереть каркас о единую гусеницу! Швецову как на зло достается редкая опытная модель с резиновой. Любой поворот или маневр в сторону – мука смертная.

Однако в стычке появление чудо-мысли царских инженеров вызывает фурор. За броней плотной колонной двигаются юнкера. Кадетов все чаще снимают с охраны складов, сторожить почти нечего. Имеющиеся запасы патронов расходятся на руки.

Пулеметчик готов переводит огонь на надвигающуюся машину. Огненные всполохи и рикошеты озаряются в опасной близости открытых смотровых щелях. Танк останавливается, но лишь что бы дернуться отдачей выстрела. "Максим" захлебывается в взрыве и столбе земляного столба.

– Так им! – штаб рукоплещет, радуясь с детской простотой.

Швецов и сам улыбается – прорвались. Пехота, ободренная успехом воспрянула духом. Тут и там драгуны поднимаются в атаку. Идущие за танком юнкера раскрывают крылья, грамотно растягиваясь и поддерживая друг друга огнем. Им бы оружие хорошее... Черный порох безнадежно уступает бездымному, раскрывая позиции.

– Молодцы юнкера, – Алексей оборачивается к кивнувшему одобрительно Максиму.

– Для них это первое испытание. Но я был в них уверен. Жаль вот только губить столь ценные кадры.

Штаб замолкает – со стороны готов взлетает небольшой дымок, гудит заводимый двигатель. Неприметные до того кусты шевелятся и вот уже приходят в движения. Волоча на гусеницах остатки стволов, с места трогается готский танк. Длинный корпус, будто сухопутный дредноут. Во все стороны торчат, огрызаясь пушками и пулеметами башни.

– Как!? – Алексей аж слюной давится. – Откуда он тут!?

И ведь сидели в засаде весь бой, не выстрелив ни разу. Наблюдали, как гасили расставленные на улицах минометы. Ждали, пока рассеяли неготовую к удару колониальную пехоту. Будто затягивали в парк, прочь с тесных застроек.

Верхняя башня быстро ловит цель и чуть качается, окутываясь дымом и огнем. Крошечный по сравнению с готским мастодонтом, симерийский танк останавливается. Глупо выглядящая единственная гусеница перебита и машинка проваливается в глубокую рытвину воронки.

Наблюдательный пункт замирает в молчании.

– Нужно уходить, – до раздражения зудит над ухом начальник штаба.

– Нет, – упрямится Швецов, все больше закипая.

Малые башни готской машины трещат пулеметными очередями. Осиротевшей пехоте защитников приходится совсем худо. Вот уже колбасники повсеместно высовываются из укрытий. Тут и там видна белоснежная форма юнкеров, обагренная кровью.

– Если не выручим Бульбаша, – пытается аргументировать подполковник, саданув кулаком по мешку, – городу конец.

– Городу конец, если мы положим вместе с Бульбашом еще и эту группу. Будем действовать выходя из ситуации. Защитникам придется разойтись по малым группам. Пусть уходят дворами, если придет даже по одному. Но тут мы теряем людей зря.

– Нет! – орет Швецов и сам пугается собственного голоса. Он замечает взгляды штабистов и старается умерить дыхание. – Крепостные ружья на позицию.

– Но это тяжелый танк...

– Делайте как велено, – на этот раз Алексей уверен и спокоен, он хватает майора за рукав. – Пусть бьют по тракам. Отвлеките их, а пока попробуем обойти южнее. У нас еще есть резерв.

Григорий, сидя в седле, силится рассмотреть поле боя. То и дело привстает, заглядывая через плечо Вячеслава. Густой кустарник скрывает обзор, кипящее сражение доносит лишь клубы дыма. Гарь чувствуется и в отдалении, каково уж солдатам, задыхающимся в пожарах.

– Спокойно, – мимо шеренг размеренным конным шагом дефилирует Розумоский. Ротмистр крутит ус и с хитрым прищуром рассматривает подчиненных. – Спокойно, касатики. Стоим и ждем приказа. Наше время еще придет, покажем готу симерийский бой.