Улыбнувшись мыслям, полковник поднимается в полный рост. Один против направленных десятков стволов. Непросто даются секунды ожидания, и лишь Швецов знает цену спокойному лицу и ровной осанке. Готы выстраивают щиты на подобии черепахи. В прорехах видны измазанные копотью лица, жадно хватающие ртом воздух и рассматривающие врага сквозь прицелы. Они тоже устали, потеряли немало товарищей.

– Я уж думал ты сбежал или дрожишь от страха в дальнем углу, – капитан Майкл стоит впереди, с обнаженной саблей. Приятное лицо, столь любимое девушками, искажается противной ухмылкой. – Спускайся, у нас незаконченное дело.

Алексей обращает взгляд к майору Максиму, укрывающемуся за мешками с револьвером в руке. Начальник штаба сжимает губы в тонкую полоску и качает головой – не надо.

"Я могу убить его не сходя с места, – штаб-офицер чувствует бьющееся сердце врага, стоит повелеть и оно умолкнет. – На это у меня еще хватит сил"

Швецов на треть извлекает шашку из ножен. На покрытом гравировкой клинке, рядом с георгиевским крестом запечатлены слова. "За храбрость" – гласит витиеватая надпись, заставившая грустно улыбнуться. Алексей никогда не считал себя особенным или героем. Но так уж вышло, все они просто люди.

Шашка с вжиканьем покидает ножны.

– Передайте майору Максиму, – Алексей, ступая на ведущую вниз лестницу, оборачивается к Григорию и Вячеславу, – пусть перестраивает оборону. Я выиграю немного времени.

Каблуки швецовских сапог касаются паркета, отстукивая при движении словно в танцевальном па. Ряды готов подают назад, продолжая прикрываться щитами и освобождая место. Майкл не сводит взгляда с противника, держа саблю на плечах, на подобии коромысла и нервно покусывая губу.

– Ты помнишь лейтенанта Стенли? – сузив глаза готский капитан указывает острием на полковника. – Помнишь, что сделал с ним? Он так и не оправился, возможно до конца дней будет ходить под себя и пускать слюни.

Швецов обматывает темляк и несколько раз взмахивает клинком, разминая руку. Хорошее оружие, лучшее из всего носимого. Несмотря на золото и причудливую вязь драгунская шашка далеко не игрушечная.

– Теперь то ты мне ответишь, колдун, – гот никак не уймется, разъяренный спокойствием врага.

И едва не упускает первый шаг Алексея. Страшный удар, посильный лишь мощи симерийской шашки обрушивается на республиканца, грозя закончить бой единым движением. Клинок должен располосовать от груди до пупка, но гот в неимоверном скачке сокращает расстояние. Пользуясь инерцией взмаха, Швецов набирает обороты, настигает и снова бьет. Лязг! Сталь сталкивается в воздухе, до занывших связок кисти.

"Плохо, он моложе, мне за ним долго не угнаться, – переводящий дыхание флигель-адъютант следит за противником. Капитан расхаживает мечущимся в клетке львом, на лице озадаченность. Не ожидал? То-то же.

Оба принимают позиции, отведя левые руки за спины, сабля и шашка с легким стуком соприкасаются. Считанные секунды глаза ведут свой поединок, волчий оскал против львиной ярости.

С хеканьем Майкл делает шаг вперед, тесня по залу серией ударов. Звон стали и скрип подошв о паркет сплетаются в танцевальную музыку. Противники кружатся в вальсе смерти, норовя обойти друг друга. Используя скорость и баланс сабельного боя, гот финтит. Филигранные движениями, почти не размахивая руками метит по кисти. Если бы не гарда драгунской шашки, остаться Швецову с порезанными сухожилиями или без пальцев. Сталь оставляет борозду на позолоте и вот снова приходится отступить, уклоняясь от выпада.

– Плохо дело, – Григорий выглядывает из баррикады, силясь рассмотреть происходящее – обзор закрывает колона. – Максим Петрович, боюсь посечет его колбасник.

Стоящий рядом начальник штаба некоторое время молчит, поглаживая подбородок.

– Я бы не стал недооценивать нашего командира.

Очередной удар Швецов принимает тыльной частью, отведя саблю на подобии крюка. В освободившееся пространство устремляется лезвие и пусть места для замаха мало, зал оглашает рык боли. Отступая нетвердыми, заплетающимися ногами, Майкл выставляет оружие и зажимает рассеченную щеку. Рана не глубокая, но увидев кровь на ладони, республиканец теряется.

– Я убью тебя, – глухим басом угрожающе рычит готский капитан, лицо шея и воротник быстро окрашиваются кровью

Алексей молча принимает стойку, готовясь к новому натиску. Шаг, выпад, снова шаг и удар. Теряющий терпение Майкл бросается вперед, но промахивается. Швецов уходит вольтом в сторону и тот час контратакует – шашка достает незащищенный бок. Вскрикнув, на этот раз капитан спотыкается и падает. Сабля с бряцаньем падает на паркет, а баррикада на балконе взрывается криками "ура!".

Часто дыша, Швецов пинком отбивает саблю, стукнувшуюся о колону. Сапог переворачивает застонавшего, прижимающего кровоточащий бок врага. Но и теперь Майкл трясется не от боли, а бессильной ненависти.

– Ты проиграл, гот, – кончик шашки застывает у лица. – У вас лучше оружие, вас больше и вы сильнее, но никогда Готия не будет владычествовать над Симерией. Мы можем проиграть войну, но не покориться. Никогда.

Майкл, дергающейся рукой пытаясь остановить кровотечение, на локте отползает назад. Лицо превращается в маску демона, кровь окрашивает оскал.