Из стены выплывают двое солдат, волоча ящик. Сколько раз видел, от зрелища тело инстинктивно сжимается. Ловко придумано. Подполье могло месяцами, если не дольше, досаждать республиканцам. Прятать оружие, совершать вылазки и оставаться незамеченными. Сейчас колдовское марево развеивается, стена выглядит полупрозрачной. Будто смотришь в кривое зеркало.

– Сэр, ольховская милиция на позициях. Им поручено держать оцепление, надеюсь, хоть с этим справятся, – комендант меняет парадный синий мундир на камуфляж. Лицо измазано угольными полосами, сливая с полумраком шахты.

Майкл обращает внимание на увеличивающуюся груду трофеев. Запасалось подполье знатно. Динамит, внушительные запасы гвоздей и это не считая оружия. Самопальных револьверных карабинов, арбалетов, клинков и винтовок на музей хватит. Даже полосы свинца для мушкетных пуль в отдельных ящиках.

– Нам повезло, мы застали монархистов врасплох, – капитан пинает арсенал ботинком, рассматривая мушкетон – раритет, но даже такое убивает и калечит. Симерийцам нужно отдать должное, трудно представить себя с их средствами.

– Где Швецов? – перебивает майор. Агент, до того воплощение невозмутимости, впервые на памяти коменданта откровенно нервничает.

– Ищем, сэр. Я велел группам ощупывать стены – мальчишка мог сказать не все или просто не знать. Шахта не глубока, мы быстро найдем его.

– В ваших же интересах, капитан, – половиной рта говорит безопасник, нервно кусая губу. – Что со связью? – крутит ручку тапика, расположенного у импровизированного штаба. – Второй, второй, я первый. Как слышишь, прием.

В ответ тишина.

– Почему связи нет? – майор переходит на повышенный тон. Крутит ручку повторно, едва не опрокинув аппарат. – Второй, я первый, прием.

Какое-то время с той стороны трубки возня и шум помех.

– Полагаю, наконец, ширма поднялась и кукловод почтил зрителей присутствием.

Зрачки майора расширяются, застывает не в силах вздохнуть или хотя бы пошевелиться.

– Я буду рад организовать личную встречу, – продолжает Швецов, – и обсудить некоторые аспекты вашего незаконного пребывания в Ольхово.

Сбросить наваждение удается не сразу. Майор медленно, по сантиметру тянет руку к поясу. Пальцы сжимаются на рукояти кинжала. Лезвие перерезает провод и только теперь агент вздыхает, хрипя и хлопая ртом. Хватается за горло, срывая пуговицу – негромкое посмеивание симерийца все еще в голове.

"Беги, – сквозь толщу земли и угля гласит полковник. – Уходи из города, из страны. Прячься в своей Готии и никогда не возвращайся. Ибо я глашатай убитых вами ольховцев. Я есть возмездие и я иду"

Безопасник затравленно озирается, вытирая пот с лица. Готы, сгрудившиеся вокруг, смотрят с недоумением. Кто-то негромко перешептывается, но большинство молчит.

– Что уставились! – рявкает майор. – Швецов в штреках, у второго поста – живо за ним!

* * *

– Все готово, парни?

Лейтенант Эдмунд Смит разменял полтинник. Из них большую часть в армии, даже не успев надеть форму. Мать жена солдата, отец сложил голову в готско-гаэльскую. Тогда еще восемнадцатилетнему Эдмунду жизнь виделась через прицел винтовки. Так и прошагал год за годом, сгорая в песках пустыни, кормя москитов в дебрях джунглей. Все во славу Республики, трех контузий, больной спины и нищей жизни. Сейчас Эдмунд полысел, ремень едва подтягивает пивное брюшко, а он по-прежнему топчет чужую землю.

Командир оглядывается, задумчиво поглаживая густые, посеревшие усы. Мальчишки. Смит рассчитывал застать старость на ферме, с сигарой и добрым ячменным виски. Старине Готии опять понадобились солдаты и вот он тут, у черта на рогах. Никогда не выполняемые обещания достойной платы и кучка юнцов в довесок. Главное, что бы стреляли в сторону врага.

– Включай, сынок.

Один из солдат дергает рычаг и темные проходы шахты заливает свет. Луч прожектора мгновенно выделяет одинокую фигуру. Человек так и продолжает стоять в полный рост, на виду у десятка стволов. У ног лежат тела, по меньшей мере, пятеро. Зрение с годами подводит, но погибшие выглядят плохо. Люди не должны так умирать, что бы не происходило на войне.

"Подонок", – скривившись, лейтенант сплевывает.

– Боже, сэр! Это он один сделал?

– Это не человек, это дьявол!

Люди напуганы. Кто-то целится, один трясущимися руками никак не примкнет штык. Смиту и так достались зеленые новобранцы, а Ольхово не лучшее место для боевого опыта. Не повезло ребятам, но домой их нужно вытащить. К черту приказы.

– Ладно, мальчики, – видя нерешительность, лейтенант поднимается над наскоро набросанной баррикадой. – Ничего не знаю про дьявола, но если он заявится сюда, возьму за хвост и надаю под зад. И так будет, это говорю я, лейтенант Смит.