– Очень надеюсь, что вы не будете сливать прессе какие-либо детали без нашего ведома, – сказал он, стиснув зубы. – В противном случае я вас засужу.

Федор с размаху положил трубку, едва не смахнув телефон на пол. Подняв злой взгляд на Рому, он прищурился.

– А ты чего здесь забыл? Из-за звонка пришел? Даже не надейся, хоть твой дед и просил дать тебе время, я все равно тебя поймаю.

– Я пришел сказать, что помогу вам, – ответил Рома, стоя перед столом. Он смотрел на Федора и у него затекала шея, но он не мог отвести взгляд, чтобы не проиграть эту битву. – Я докажу всем, что Егор прыгнул не из-за меня.

– И как, интересно? У тебя не получится.

– Если не получится, вы меня посадите. Все просто, разве нет?

Федор дернул усами, разгладил указательным и большим пальцами их кончики. Его лицо расслабилось, на губах проявилась улыбка.

– Интересно…значит, ты сюда пришел, чтобы сделку с нами заключить? Что ж, похвально. Я думал, ты только хвост поджимать умеешь.

– Не судите меня по себе, – ответил Лисов. Федор побагровел, треснул кулаком по столу.

– Федя, тише. Там твоя дочка в коридоре сидит, – предупредил Станислав, отхлебывая кофе.

Полицейский стиснул зубы. Рома не сводил с него взгляда и видел, сколько сил у полицейского ушло на то, чтобы обуздать свой гнев.

– Ладно. Будь по-твоему, лисий сын, – сказал он. – Но я все же докажу твою причастность, и ты у меня сядешь. Хоть на год, но за решетку я тебя упеку.

– Помните о презумпции невиновности, дядя Федя, – ответил Рома, улыбнувшись. – Меня нельзя считать виновным, пока не доказано обратное. Соберите доказательства, тогда и поговорим.

Светлане поручили встретить важного гостя. Она стояла у школьных ворот, поглядывала на часы на левой руке и слегка подпрыгивала от нетерпения. Еще бы: к ним возвращался легендарный, по ее мнению, педагог, заслуженный учитель, Лисов Георгий Анатольевич!

Светлана прочла все интервью, какие нашла, посмотрела выпуски новостей, в которых упоминали Лисова. Она жаждала общения с человеком, из-за которого захотела стать учителем.

К школе приближался высокий мужчина с галантной сединой. Он едва заметно прихрамывал, но держался достойно. На нем был серый костюм с застегнутыми пуговицами на пиджаке. Казалось, ему совсем не жарко.

– Георгий Анатольевич? – позвала Светлана.

– Здравствуйте, – учитель слегка склонил голову, как если бы на ней была шляпа, – вы, должно быть, Светлана?

– Д-да.

– Рад вас видеть. Мне сказали, что вы поможете мне пройти к директору, – Георгий Анатольевич улыбнулся. У его зеленых глаз сморщилась кожа. – Простите, что отнимаю у вас время. Вы еще молодая, у вас, должно быть, дел по горло перед началом учебного года.

– Что вы! – Светлана широко улыбнулась, указала рукой направление. – Идемте.

Они окунулись в прохладу фойе, миновали охранные турникеты и подошли к лестнице. Георгий Анатольевич огляделся: на стенах висели картины, портреты писателей и ученых.

– Здесь почти ничего не изменилось, – заметил он. – Столько лет прошло, а я все еще помню, куда нужно пройти, чтобы оказаться в библиотеке.

– Теперь ее расширили и книг стало гораздо больше. Хотите туда заглянуть?

– Нет, дорогая, я и так вас задерживаю.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и двинулись по бесконечному коридору.

– Могу я поинтересоваться, почему вы пришли? – спросила Светлана.

Георгий Анатольевич остановился возле окна, положил руку на подоконник и взглянул на строящееся здание. Он помнил, как под окнами школы была детская площадка. Теперь ее снесли и застраивали неприятно желтым зданием. Под ним исчез палисадник с цветами и деревьями.

– Наверное, вы уже наслышаны о печальном инциденте? – спросил Георгий Александрович, не глядя в сторону Светланы.

– Да. Старшеклассник прыгнул с крыши.

– В своей предсмертной записке он обвинил моего внука. Так и написал: «во всем виноват Рома Лисов». И больше ничего. Полиция выясняет причины его поступка и проверяет Рому. Он мальчик хороший, хоть порой и ведет себя как грубиян. Думаю, по долгу службы вы не раз с ним столкнетесь в стенах этой школы. А я пришел сюда, чтобы попросить Людмилу Михайловну об одолжении. Пока ситуация не прояснится, я хочу приглядывать за моим внуком и уберечь его от небрежных поступков. Он похож на своего отца, часто злится не по делу, хоть и пытается бороться с этой чертой характера. Пока мои возраст и силы позволяют, я бы хотел устроиться сюда преподавателем.