— Рэд сказал не волноваться об этом. Здесь не произойдет ничего страшного. — Она уставилась на небольшое окно. — Для них это просто небольшая забава.

Рэд был еще большим куском дерьма, чем я себе представляла. Опустившись на кровать рядом с Брианной, я взяла одну из ее ладоней.

— Тебе нужно одеться теплее. Ты взяла какую-нибудь теплую одежду?

Наконец она посмотрела на меня, правда, ее глаза казались такими же остекленевшими, как на вечеринке в Новом Орлеане.

— Ты что-то приняла? — вырвалось у меня.

— Нет. Ты о чем? — Она отдернула руку.

— Я имею в виду, ты под кайфом? — Я понятия не имела, что сделают с организмом наркотики, когда мы столкнемся с гипотермией или чем похуже.

Девушка сузила глаза.

— Не думай, что я не понимаю, что ты делаешь. Рэд сказал мне, что это соревнование между тобой, мной и этим недопарнем Гэвином. Ты не обойдешь меня.

Мои глаза округлились в неверии.

— Ты думаешь, что мы соревнуемся друг с другом?

— Да. Теперь убирайся с моей постели и занимайся своими проклятыми делами, — прошипела она.

— Брианна, пожалуйста, ты должна выслушать...

— Я сказала: проваливай! — ее крик был сумасшедшим.

Я встала и отступила. Рэд уже уничтожил девушку, которую я видела на балу. Брианна сломалась. Настигнет ли меня та же участь?

Ногами я натолкнулась на другую кровать и осела, когда Брианна снова уставилась на голубое небо через окно. Я уронила голову на руки, уперевшись локтями в колени. Отчаяние, витавшее в воздухе вокруг Брианны, проникало и в мою кожу.

Двери открылись, и в комнату вошел Гэвин, грубый швейцар прочел ему ту же нотацию о запрете покидать пределы комнаты, пока кто-то за нами не придет.

Как только он ушел, Гэвин ткнул большим пальцем через плечо.

— Ты веришь этому парню?

Я встала и провела рукой по волосам.

— Да, я обозвала его отморозком.

— Определенно, и не только. — Гэвин осмотрел комнату, прежде чем пройти и сесть рядом со мной. — Эй, Брианна, как дела?

— Я не общаюсь ни с кем из вас, так что перестаньте лезть мне в голову. — Девушка легла к нам спиной.

Гэвин вскинул бровь.

Я покачала головой, безумное рвение рассмеяться смешалось с желанием расплакаться.

— Она думает, что мы соперничаем друг с другом. Что почему-то должны выиграть. Не уверена, почему она считает, что мы победим. — Я еще сильнее понизила голос. — Она под кайфом от чего-то. Как и на вечеринке Кэла.

Гэвин сжал губы в тонкую линию и покачал головой.

— Неприятно говорить, но меня это не удивляет. К моменту окончания этого испытания я, возможно, пожалею, что не взял с собой таблеток.

— Так ты знаешь? — То, что мне не нужно было ему рассказывать, стало облечением.

— Знаю. — Он провел рукой по чисто выбритому лицу.

— Как думаешь, что они с нами сделают? Ну, кроме... — Я вздрогнула.

— Не представляю. Знаю только, что нам нужно пройти через это. И мы сможем. — Его янтарные глаза светились добротой, и я наклонилась к нему.

— Я бы хотел, чтобы все закончилось.

— И я.

Так прошло долгое время: Брианна молчала на кровати, а мы с Гэвином сидели, прижавшись и ища утешения. Никто нас не беспокоил, пока не спустилась ночь. Затем нам принесли несколько тарелок с небольшим количеством различной еды. Брианна ничего не съела, а мы с Гэвином решили попробовать хотя бы для того, чтобы набраться сил, но еда вызвала тошноту прежде, чем я даже успела взять ее в рот.

В комнате царила тишина, за исключением пронзительных криков, каждый раз доносившихся из другой части дома. Наверное, гости пили за следующий день — за наше унижение.

В коридоре раздались шаги, и мы втроем уставились на дверь. Она открылась, и вошли Люций, Рэд и Боб. Гэвин обнял меня, и я прижалась к нему. Это не имело значения. Никто из нас не сможет остановить то, чему суждено было произойти.

Люций сузил глаза и направился прямиком ко мне. Взял меня за руку и сорвал с места, моя щека коснулась мягкости его черного кашемирового свитера, а запах сандалового дерева защекотал нос. Возможно, это начало — нежное прикосновение перед предательством, перед тем, как меня скормят, пока не останется ничего, кроме костей и печали.

Он вытащил меня из комнаты, остальные последовали за нами.

— Куда мы идем? — спросила я.

В ответ мне лишь сжали локоть.

— На вечеринку. Не говори, если с тобой не разговаривают. Поняла?

Я ощетинилась, но промолчала. Мне нечего было сказать этим людям. Деревянные половицы казались крепко сколоченными под ногами, мои шаги едва были слышны, пока мы направлялись по залам на звук голосов. Мы присоединились к морю людей, занятых выпивкой и разговорами. В воздухе пахло жареным мясом и дымом от горящих поленьев.