– Договор? Отец, люди давно уже в вас не верят …

Он улыбнулся.

– Ты очень человек, моя ласточка. Пусть не верят: мы заключили договор и помним. И даже если люди забыли, мы должны исполнить то, что обещали. Мой народ клялся не трогать людей на вашей земле. Теперь клятва нарушена.

Фрида села на отмель: водоросли облепили её, как будто она надела платье.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Я могу только просить, – покачал головой король. – Найти того, кто это делает. Покажи, а после мы сами его накажем. В людской столице слишком много железа, наши заклинания бессильны, мы не можем следить… Эльфрида, это лишь просьба, ты не обязана её исполнять, у меня достаточно должников среди людей, только… Мне подумалось, тебе это будет легче. – Фейри неожиданно запнулся. – Но нет. Ты носишь ребёнка. Я не знал, Эльфрида. Если бы мне это было известно, я не позвал бы тебя.

Фрида улыбнулась.

– Я не сахарная кукла, отец. Ты прав, мне это несложно. Я постараюсь помочь.

Лесной король нахмурился, но на ладонь Фриде упал сплетённый из веточек браслет.

– Плоть от моей плоти, – прошелестел фейри, – с ним ты будешь в безопасности. А я перед тобой – в долгу.

Фрида улыбнулась. Иметь лесного короля в должниках стоило пары поездок в столицу. К тому же, ей не впервой.

– Отец, – она помедлила, – я хотела бы попросить тебя о маленькой услуге. Я не знаю, как… Как скрыться от отца… ребёнка. – «Ему только две недели! – кричал её разум. – Какой там может быть уже ребёнок!» – Этот фейри очень настойчив.

Смех Лесного короля был подобен шелесту листы под порывом ветра. А его губы холодны, как вечерний весенний воздух, когда он наклонился и поцеловал Фриду в лоб.

– Всё, дочь, теперь ты надёжно скрыта от него, – сказал фейри, выпрямляясь. – Я не буду спрашивать тебя, зачем.

– Это человеческое, отец, – кивнула Фрида. – Не спрашивай.

– Вы красиво танцевали, – заметил напоследок король. – Это была не просто страсть, моя ласточка. Это была правда.

Фрида только усмехнулась. У фейри трепетное отношение к правде – зато уж недоговаривать они мастера. Но крайне редко лгут, словно ложь обжигает им язык.

– Я буду ждать вестей. И, прошу тебя, Эльфрида, будь осторожна. Моя магия могущественна. – Лесной король посмотрел на браслет на тонком запястье Фриды. – Но не всесильна.

– Конечно, отец. – Улыбнувшись, Фрида снова нырнула.

А перед глазами так и стоял взгляд короля – мудрый, как будто он читал её будущее так ясно, как Фрида читала древние тексты.

А может, и читал – Фрида бы не удивилась.

В человеческом мире тоже стемнело. Так же над озером летали светлячки, но не разноцветные, как в мире фейри, а лишь бело-зелёные. Ветер качал камышовые заросли у берега. И пофыркивал, стоя у раскидистой ивы, белый конь. Фрида пригляделась и с изумлением узнала Быстрого, лучшего жеребца из её конюшен.

– Ну как водичка? – весело поинтересовалась сидящая на берегу Кейт. На ведьме было что-то вроде рыбацкой сети – Кейт была та ещё модница. – Может, и мне искупнуться?

Не обращая внимания на её слова, Фрида выпрямилась и, держась за гибкие ивовые ветви, вышла на берег. Ткнула пальцем в коня.

– Что он здесь делает?

– О-о-о! – засмеялась Кейт, обнажив белые-белые и ровные-ровные (хоть сейчас младенца кушай) зубы. – А это правильный вопрос. Глянь-ка сюды. – Она протянула Фриде конверт.

Фрида взяла его, пригляделась.

– Это письмо не мне.

– Угу. Служанке твоей. Ты читай-читай.

Фрида подняла на неё взгляд.

– Это не мне письмо.

– Ой, да шо ты такая правильная! – фыркнула Кейт. – Не боись, я ж уже всё прочла. Хошь, перескажу?

Поморщившись, Фрида достала письмо из конверта и вчиталась.

Писала мать и писала она камеристке Фриды – в ответ на её утрешнее письмо, в котором Мэри призналась (как поняла Фрида), что госпожа беременна, и все признаки налицо: цикл задержался, утренний чай с нужной травкой не в то горло пошёл. А вы же приказывали, мэм, следить за госпожой? Вот Мэри и бдит. О, как Мэри бдит! Госпожа недавно вернулась из очередного загула, наверняка с ведьмовского шабаша. И вот теперь беременная. Мэри за такие новости ведь причитается награда?

Да, писала мать Фриды, причитается; и сообщала, что перевела на счёт Мэри весьма кругленькую сумму: хватит на симпатичный маленький домик в деревне со своими слугами. Мать также выражала признательность, что Мэри уберегла её семью от ещё одного позора. И пророчила Мэри дальнейшее вознаграждение, если она будет так же предана.

Фрида аккуратно свернула письмо, положила обратно в конверт и подняла взгляд на Кейт. Та улыбалась.

– А я те говорила, шо служанка твоя – та ещё змеюка. Хошь, я её колдану?

– Я сама, – процедила Фрида, наклоняясь к своей одежде.

– Эк скоко у вас одёжек, – оценила Кейт, глядя на неё – И, главное, зачем?..

– Как это письмо попало к тебе? – оборвала её Фрида.

– У тебя симпатишный конь, – отозвалась ведьма, протягивая руку и гладя покорно склонившего голову Быстрого по носу. – И симпатишный лакей. Милок, подь сюды.

Фрида только вздохнула, когда из-за деревьев показался один из её лакеев с таким взглядом, как будто уже сомневался в собственной вменяемости. На самом деле, сомневаться он станет завтра, когда всё – и воспоминания, и фантазии – перепутаются у неё в голове.