Оуэн взял из машины ограничительную ленту и натянул её перед входной дверью дома Стронга в качестве ограждения, пока Гвен звонила в полицию, чтобы они установили кордон вокруг этой территории. Она была не в настроении, чтобы отвечать на вопросы, которые ей задавали, поэтому резко пресекала любые подобные попытки со стороны полиции, пользуясь своим служебным положением. Власть, которую Торчвуд дал ей, обычно вызывала у неё тайное волнение, однако в данный момент она чувствовала себя тошнотворно.

Ещё хуже стало, когда молодая женщина-полицейский на другом конце провода закашлялась, а потом начала извиняться.

— Простите, — сказала она. — Наверно, это грипп. Думаю, мы все от этого страдаем… Говорят, что здесь не из-за чего волноваться, но на самом деле нам не сообщают всей правды. Я видела репортажи по телевизору, как и все остальные. Конечно, мы обеспокоены, а они чего ожидали?

— Ага, — тупо сказала Гвен, когда констебль снова начала кашлять. — В любом случае, спасибо.

Джек вёз их обратно в Хаб. После разговора с миссис Стронг он был очень тихим, и отчёт Йанто выслушивал молча.

— У Тош есть кое-какие успехи. Она выделила из своего тела инопланетные клетки и сопоставила их с теми, которые нашла в трупе из Гриндаун Мосс.

— Какой сюрприз, — пробормотал Оуэн. Он сидел, прижавшись головой к окну и закрыв глаза. Его лицо было серым и блестело от пота, отражая синие огни, мерцающие по обеим сторонам ветрового стекла внедорожника.

Тошико изо всех сил пыталась сосредоточиться. Условия не были идеальными для того, чтобы проводить сложный эксперимент в контролируемой среде. Нельзя было сказать, что всё очень хорошо контролировалось. В глазах у неё расплывалось, а руки дрожали, когда она пыталась настроить микроскоп. Ей пришлось применить всю свою силу воли, чтобы сконцентрировать мысли на работе, игнорируя бешеный стук сердца в груди и шум в ушах. Она знала, что близка к тому, чтобы найти то, что искала, ей всего лишь нужно было сосредоточиться.

Кроме того, ей надо было перестать кашлять. Она надеялась, что влажный, тёплый воздух в оранжерее поспособствует этому — теоретически такая атмосфера должна была помочь дыхательным путям оставаться чистыми и открытыми. В конце концов, это было простым и общеизвестным средством от крупа. Однако сейчас ей казалось, будто у неё в горле что-то есть, и оно всё время раздувается, угрожая заткнуть дыхательные пути, и она не могла избавиться от этого. Несколько раз она вдруг обнаруживала, что стоит на коленях или лежит на полу, изо всех сил стараясь откашляться.

Потом, когда она наконец нашла в себе силы подняться на ноги и продолжать работу, она схватила салфетку, вытерла подбородок и, опираясь на рабочий стол, приказала себе не сдаваться. Продолжать работать. Не думать ни о чём, кроме работы.

Кто-то постучал в стеклянную дверь за её спиной. Она обернулась и увидела Йанто; большое растение в горшке частично закрывало его лицо, но Тошико видела, что он тоже чувствует себя неважно. Его лицо было бледным и напряжённым, а на губах виднелись следы крови.

— Почему ты не выходишь? — спросил он через интерком. Его голос звучал хрипло. — Тебе нужен перерыв.

— Нет. Я должна продолжать работу.

— Тебе больше нет смысла оставаться в карантине, — заметил Йанто. — Мы все заражены.

— Хорошо, — она выдавила слабую улыбку. — Но мне лучше работается в одиночестве. Так мне легче сосредоточиться.

— Остальные возвращаются на базу, — сказал ей Йанто. — Они скоро будут здесь.

— Это хорошо. Есть какие-нибудь новости из внешнего мира?

— Ничего хорошего. Историю с гриппом не принимают. Возможно, люди не настолько легковерны, как рассчитывало Правительство. Теперь они изменили тактику и говорят, что это изолированная вспышка тропической болезни. Не из-за чего волноваться, никакого серьёзного риска для общества, никаких причин для паники, но они посылают специальные медицинские бригады в разные регионы Южного Уэльса и Англии, чтобы помочь уменьшить давление на местных врачей и больницы.

— Они не знают, с чем имеют дело, — сказала Тошико.