– Она разозлилась, - сказал Алекс.

Холден приостановил воспроизведение сообщения. Палуба OPS была сумрачной, Алекс предпочитал это освещение. Воздушный утилизатор щелкнул, и привод загудел по скелету корабля, знакомая тишина.

– Да, - сказал Холден.
– Это не похоже на ее счастливый голос, не так ли?

Алекс почесал бороду и сочувственно пожал плечами Холдену.
– Ты хочешь закончить, в этом сообщении что-то личное?

– Я не думаю, что так будет лучше. Холден отпустил паузу, и Драммер вернулась в движение.

– Другое, чего мы не делаем, это позволить всем капитанам кораблей в нашем реестре, делать свою политику для всего Союза в целом. То, что вы сделали на Фрихолде, не позволяет установить прецедент для того, что я должна делать в любой другой системе, которая решит нарушить правила. Я отправила вас туда с миссией доставить сообщение. Не вести переговоры. Не заключать с ними сделки. Вы были там, потому что это важно для всех остальных, кто смотрит - и все смотрят - чтобы понять, что произойдет, когда вы нарушите условия вашего контракта с Транспортным Союзом.

– И так, сначала это был театр, а затем казнь, - обратился Холден к экрану. Не то, чтобы она могла его услышать. Однако, она сделала паузу, посмотрела вниз и собралась, как если бы она присутствовала.

– Моя проблема сейчас, - сказала она, - в том, как исправить положение с наименьшим количеством урона, которое благодаря вам нарушено. Я буду консультироваться с советом директоров и нашими юрисконсультами, и когда мы решим, что должно произойти, я скажу вам. И ты это сделаешь. Я действительно надеюсь, что выразилась достаточно ясно, и это тебя не смущает.

– У меня такое чувство, что на самом деле я ей не нравлюсь, - сказал Холден.

– Она сама себя накрутила немного, - сказал Алекс.
– Я бы не принимал это на свой счет.

– На данный момент, - сказала Драммер, - я поручаю вам отправиться на Медину с губернатором Хьюстоном. Я приготовлю кого-нибудь, кто встретит ваш корабль в доке. До того времени я ожидаю, что вы прочтете заявление, которое я напишу для вас. Это может быть извинение. Это может быть разъяснение правил Союза транспорта. Как бы то ни было, я доставлю его вам до того, как вы доберетесь туда. И вы произнесете его слово в слово.

– Ты не сможешь сделать Вселенную такой, какой хочешь, просто по твоему велению, Холден. В ней живут и другие люди. В следующий раз, прояви какое-то уважение.

Сообщение закончилось. Алекс сделал длинный, медленный выдох.
– Ну, может быть, это было немного личным», - сказал он, когда Холден закрыл сообщение. Экран вернулся к серии сводных системных отчетов. Мощность привода, устойчивость к окружающей среде, управление отходами. Роси делала то, что она делала лучше всего. Что она всегда делала. Узел в его животе засел глубоко. Он не мог сказать, было ли это гнев или разочарование или что-то совсем другое.

Алекс хрустнул суставами.
– У тебя такой вид, - сказал он.

– Ничего подобного, - сказал Холден.
– Я выгляжу как обычно.

– У нее есть точка зрения. Там много колоний. Если мы собираемся начать вытаскивать плохих парней из всех... ну, в этом есть много ползучести миссии. Говорить им, что они не могут сыграть, если они не будут играть хорошо? Это грубо, но это не меняет Транспортный Союз, ты же знаешь?

– Это более удобно, - сказал Холден более резко, чем намеревался сказать.
– Это. Нет, я вижу это. Я понимаю, так легче управлять Союзом, если с точки зрения тех, кто нарушает условия контракта приостанавливать обслуживание, и ... и дать им еще несколько десятилетий, чтобы все колонии оставались на само обеспечении, без возможности торговли, будет для них пощечиной. В данный момент это смертный приговор.

– Может быть, - сказал Алекс.
– То, что я слышал о комплексе Бара Гаон на Ауберене, они уже ...

– Это не комплекс Бара Гаон или Ауберон. Это Фрихолд. Если мы отрежем их в течение трех лет, колония рухнет, и все они будут голодать. Так что прямо сейчас, да, она говорит, что мы должны убить их. Только она формулирует это так, как будто это просто естественное следствие их выбора, а не наше.

– Ну, да, - сказал Алекс, но Холдена это не остановило. Слова продолжали выходить из него.

– Они не голосовали за Драммер, - сказал он, тяжело постукивая по экрану.
– Они не могут обжаловать ее решение, когда она решает жить им или умереть. Решение должно проводиться на более высоком уровне, что наиболее удобно. И в истории каждой воинской службы, когда командир отдавал аморальную команду, солдаты не подчинялись приказу.

– В истории каждой воинской службы?

– Все хороши.

– Хорошо, - сказал Алекс. Затем через мгновение: - Они нас тоже не избирали.

– В яблочко! Это моя точка зрения.