– Должен признать, они мне даже где-то нравятся, - прошептал Холден Наоми.
– Я имею в виду, они прямо как конкистадоры.

– Только есть «но», - сказала она.
– Всегда есть какое-то «но».

– Сотрудничество - это монета империи, - продолжил Трехо.
– Ваши начинания не будут остановлены. Ваше Содружество Миров. Транспортный Союз. Все это будет продолжаться. Высокий Консул Дуарте хочет внести свой вклад и иметь своих представителей во всех системах, которые человечество уже колонизировало и будет колонизировать. Транспортный Союз это жизненно необходимый инструмент в поддержке этих усилий. Обе организации могут и должны продолжать свою важную работу,

– Единственное, что изменилось, - это то, что Высокий Консул Дуарте ускорит эти процессы. Лаконийский флот станет защитником новой галактической цивилизации, а вы ее уважаемыми гражданами. Единственная цена - это сотрудничество с новым порядком и налог в казну империи, который не будет обременительным, и будет полностью инвестирован обратно для создания инфраструктуры, и на помощь молодым или проблемным планетарным экономикам. Золотой век человека, начнется под руководством высокого консула.

Трехо снова помолчал, его улыбка увяла. Теперь он выглядел расстроенным и огорченным тем, что собирается сказать.

– Вот оно и начинается, - прошептала Наоми.

– Но тем, кто попытается бросить вызов новому правительству, и станет отрицать светлое будущее человечества, я скажу вот что: вы будете искоренены без колебаний и пощады. Военная мощь Лаконии имеет только одну функцию, и это защита и оборона империи и ее граждан. Верные граждане империи познают мир и процветание, и абсолютную уверенность в собственной безопасности, под нашим бдительным взглядом. У нелояльности только один результат: смерть.

– Ох, - сказала Наоми, хотя это было больше длинным выдохом, чем словом.
– Как пить дать, это самое милое тоталитарное правительство из всех предыдущих.

– К тому времени, как мы узнаем все причины, по которым это не так, - сказал Холден, - будет уже слишком поздно что-либо предпринимать.

– Будет поздно?
– спросила Наоми.
– Или уже поздно?

Маккахилл, глава Совета Безопасности, развел руки перед ним, как будто пытался уговорить стрелка сложить оружие. "Мы все были застигнуты врасплох. И я думаю, мы все согласимся, что это был провал разведки.”

– Ну, если мы все согласимся, тогда, думаю это не будет проблемой.
– сказала Драммер. МакКахил слегка вздрогнул.
– Что черт подери, за херня там была?

Переговорная была маленькой - МакКахил, Сантос-Бака, и действующий представитель коалиции Земля-Марс, Бенедито Лаффлин. И Вон, слонявшийся в задней части комнаты, как распорядитель похорон в ожидании тела. Остальные были у нее в ленте. Сообщения, от каждого подразделения Союза и десятков организаций вне его. Словно отчеты муравейника размером с солнечную систему, и все они хотели получить ответ или распоряжения от нее. Потребовались бы дни, чтобы просмотреть их все, недели, чтобы ответить, а у нее не было ни времени ни энергии. Ей были нужны ответы.

Ответы, и способ отмотать время назад достаточно далеко, чтобы отменить все, что произошло.

У Лаффлина было плотное лицо с недлинной стрижкой, из-за которых он напоминал самодовольную жабу. Он прочистил горло.

– Данных по Лаконии всегда были мало, - сказал он. Сейчас у него был испуганный голос и мимика врача, объясняющего, каким образом он забыл губку в животе у пациента.
– Эти отступники с Марса крутили свое "держитесь подальше", еще до того как появился Транспортный Союз. Они залили ворота со своей стороны помехами по всему электромагнитному спектру - радио, видимому свету, рентгеновскому излучению, всему. У нас не было даже хоть какой-нибудь значимой пассивной разведки. Несколько раз, когда мы отправляли туда зонды, они отключались или ломались.

В первые годы Союза, официальной доктриной была блокада. Флоты Земли и Марса были сильно повреждены в борьбе против Свободного флота, внимание правительств было направлено то, чтобы восстановить Землю, и чтобы не развалилась инфраструктура. А Лакония никогда активно не угрожала, и поэтому...

– Вы мне говорите, что пропала часть флота, и это никогда не было приоритетом?
– спросила Драммер, уже зная ответ - да, именно это он и говорил.

Спящие собаки, не готовые шевельнуться, пока у них все хорошо и спокойно. И укол этого понимания был тем хуже, что эти события, по крайней мере их часть, произошли, пока она была у руля. Она была также виновна, как и любые другие, глупость которых сейчас ее так раздражала.

Изображения, которые пришли из Медины, были сюрреалистичными. Корабль, который вошел через кольцо Лаконии, не напоминал ничего, что вышло в эти врата несколько десятилетий назад. Взрыв, разорвавший Тори Байрона, был похож на один из высокоэнергетических звездных феноменов, о котором человеческое оружие и мечтать не могло. И разрушение рельсовых пушек сопровождалось выбросом гамма-излучения в таких пределах, которые Кэмерон Тур описал как "энергетический эквивалент солнечной вспышки". Выброс уничтожил Шарон Чавес, грузовой корабль, который ждал разрешения от транспортного контроля Медины. Его команда умерла в мгновение ока, и даже он от прямой атаки. Драммер отказывалось принимать реальность этого. Это было слишком большим. Слишком странным. Слишком внезапным.