Ползли минуты. Наконец ее радио захрипело, возвращаясь к жизни, и Бобби усмехнулась.

– Контроль Медины, это рабочая команда кило альфа, как слышите?

Бобби могла слышать разговор только со стороны Холдена, так что последовала долгая пауза, и затем снова его голос.

– Понял вас. Могу я поговорить с Шефом Коль? Надо скоординировать некоторые ремонтные работы через ее офис.

"Офис" был их кодом, который означал, что Рамез находится за пределами командной палубы, ожидая разрешения на вход, поэтому план продолжается, и теперь зависит только от взаимодействия с Коль.

– Привет, Шеф. Приятно слышать ваш голос снова, - сказал Холден, четко выделяя каждое слово. Он не собирался называть свое имя, и не назвал. Если Дафна Коль не поймет, что происходит, они отменят миссию. Если она поднимет тревогу... Ну, это может стать интересной проблемой.
– Работаю с Сабой в электрохимической. Наблюдаю проблемы в энергосистеме, последствия Лаконианского "луча смерти", и нам очень нужно демонтировать панель у вас наверху, чтобы она была полностью отключена.

И вот здесь была самая опасная часть плана. Она состояла не в полетах через космос на тросах, и не в том, чтобы взобраться по внешней стороне громадной станции, одетыми с самые тонкие и дерьмовые вакуумные костюмы. Даже не в том, что случится позже, когда им придется карабкаться вниз к Лаконианскому кораблю, чтобы прицепить там свой детектор сигналов, надеясь, что никто не наблюдает за внешним пространством в доке. Это было здесь и сейчас, когда Холден рассчитывал только на свой голос, имя Сабы и упоминание Лаконианцев, чтобы сообщить Коль, что они не в порядке, и нуждаются в ее помощи.

И больше того, рассчитывал на то, что ее гордость Астера окажется сильнее, чем страх перед казнью их лаконианскими господами. Потому что, если бы какая-нибудь из этих вещей оказалась неправдой, Коль могла отказать им, и это стало бы окончанием плана. Или хуже.

Бобби ждала очень напряженную минуту радиомолчания, а затем Холден сказал:

– Это здорово. У меня есть техник, который направляется к командной палубе, чтобы вытащить эту панель, если вы позволите ему войти. Он взглянет на наш глюк, чтобы эта проблема оставила вас в покое.

"Взглянет". Код для "Начинаем по счету пять".

– Понял вас, Шеф. Мы признательны за ваше терпение, пока мы с этим разбираемся.

Бобби показала Клариссе большой палец, и резко раскрыла ладонь, показав пятерню. Кларисса кивнула кулаком, и начала вытаскивать инструменты из сетчатого мешка на ее бедре.

Сначала вниз, думала Бобби. Всего два километра, спуститься к корме, и разместить их жучок у эсминца Лаконии, не попавшись.

С функциональной неподвижностью станции Медина в медленной зоне, речь шла не столько о том, чтобы карабкаться, сколько о марш-броске на магнитных ботинках вниз на двухкилометровую дистанцию, к шахте обслуживания. Бобби прицепила блочный модуль, с находящимся в нем сенсором силы магнитного поля, на короткий поводок позади себя. Большой массы в нем не было, но она взялась за эту задачу сама и без обсуждений, когда посмотрела сквозь лицевой щиток Клариссы, и увидела, что цвет лица ее техника стал почти серым. Помимо их десантирования из смещающегося воздушного шлюза, они не делали ничего, что требовало особого затрата сил, но было совершенно ясно, что Клэр находится на последнем издыхании.

По мере их приближения к инженерному доку Медины, корабль Лаконии открывался их взгляду, выползая из-за изгиба станции. Бобби не могла не присвистнуть, признавая красоту этой вещи. Говорите что хотите об авторитаризме Лаконии, но дизайн их техники был наполнен эстетической красотой.

Эсминец - Холден называл его Грозовым Штормом - выглядел как естественная кристаллическая формация, которую кто-то врезал в нож. Цвета были полупрозрачными розовыми и голубыми, грани сверкали, как на драгоценном камне. Она отметила что-то у хвоста, что, видимо, служило конусом сопла привода, но не выглядело похожим ни на какие проекты ООН или Марса, с которыми она была знакома. Нос корабля заканчивался парой острых выступов, как лезвие кинжала с каналом, прорезанным по центру, что оставило ее в практической уверенности, что это рельсовая пушка. Если у корабля были пусковые установки торпед или ОТО, она не могла их разглядеть.

Корабль был настолько странным, что в отличие от всего, что когда-либо создавали, или на чем когда-либо летали люди, если бы после его стыковки из него вышли зеленые трехглазые инопланетяне, это и то было бы более приемлемо, чем увидеть тех, кто на самом деле на нем прилетел.

Кларисса остановилась и повернулась, поэтому Бобби дернула сенсорный массив за поводок, чтобы придержать его, и сдвинула их шлемы вместе.

– Здесь, - сказала Кларисса, указывая на люк для технического обслуживания, который выглядел точно так же, как и сотня тех, что они уже прошли.
– Это маршрутизатор, который перенаправляет данные от дока к сети станции.

– Ты уверена?
– спросила Бобби, оглядываясь на все другие люки вокруг.

Кларисса не ответила, только коротко закатила глаза, и взялась за поводок. Она подтянула сенсорный массив вниз, и прикрепила его к корпусу прямо рядом с люком. Она вытащила несколько проводов из коробки, и подключила их к разъемам внутри люка, затем присоединила ручной терминал к боку сенсора, и провела следующие несколько минут, копаясь в том, что выглядело как меню. Бобби заменила оба баллона с воздухом, пока та работала.

Спустя несколько минут Кларисса встала, и показала ей оба больших пальца. Бобби посмотрела на массивное лезвие эсминца Лаконии. Если там кто-то и видел, как они работают, сам корабль не подавал никаких признаков тревоги. Кларисса подошла со своим ручным терминалом, и прижала его сбоку шлема Бобби. Интерфейс шлема щелкнул, и перед ней пронеслась стена текста. Обмен данными между эсминцем и местной системой дешифровки, с флагами маршрутизации и временными отметками. Данные по-прежнему были зашифрованы военными шифрами, но теперь все, что Грозовой Шторм отправлял в Медину, и все, что возвращалось к нему, было здесь, и подполье теперь снимало копию всей этой информации.