– Не пойму, ты что хочешь сказать-то? Порадуй, объясни.

Холден подался вперед. Логи прокручивались, заполняя память трафиком, который может стать для них всем. Или ничем. Бобби - не та тема, на которую он много распространялся раньше. И не был уверен, что хочет начинать сейчас, но он жил в жилище, что предоставлял ему Саба, ел его пищу, координировал его операции.

– Это, в общем, не моя команда, - сказал Холден.
– У меня были трения с Союзом еще до того, как все завертелось.

Саба снова оскалился.

– Ты забыл, чей я человек, que no? Драммер не пожалела времени, нашептала мне про тебя, и мне кое-что понятно.

– Верно, что ж... Я как раз уходил в отставку, когда все произошло. Подбросить парня с Фригольда было моей последней миссией. Должно было быть. Команда на самом деле принадлежит Бобби, да только тогда вмешалась прошлое, и теперь я вроде как вернулся к руководству, а вроде как и нет. Неловко получилось.

– Ясное дело, - согласился Саба.
– Мне вот тоже неловко.

– Что-то не так между тобой и Бобби?

– Нет, нет, нет. Вот только Медина мой порт приписки, а Малаклипс мне дом. Все рухнуло, и я оказался на фронте из-за жены, ее работы и Союза. Много кому у нас тут не по нраву. Но делают свое дело, потому что это их дело.

– Вроде подрыва, - сказал Холден.

– Вроде той ловушки, да. Вроде той попытки с губернатором. Вроде той кучки придурков, которых я остановил, когда они примерялись спереть лакинианскую форму, отделать кое-кого из наших и тем развести срач среди своих, да?

– Не кажется особо продуктивным, - заметил Холден.

– Не о продуктивности речь, - ответил Саба. – А о том, чтобы делать все, что можешь. Многие тут на Медине из прежнего АВП. Когда Альянс превратился в Союз, старые партии никуда не исчезли. Есть АВП Очоа и есть АВП Джонсона, пусть даже без Очоа и без Джонсона. Вольтерианский Коллектив с той бомбой будто только и ждал случая, и наверно действительно ждал. Старики все словно бы помолодели. Молодые пыжатся вести себя как герои рассказов о прежних временах. Все равно что подбавить кислорода в огонь.

Холден покачал головой.

– Если мы хотим что-то сделать, то придется...

Самопальный терминал звякнул, и одна из его строк подсветилась. Саба подтянул ближе интерфейсную панель и прокрутил обратно к отмеченной записи. Перепроверил и открыл файл. Все это настоящая система сделала бы за него автоматически, если бы они могли воспользоваться ею.

Саба цокнул языком.

– Что там?
– спросил Холден.

– Транспортный контроль обновил план, - сказал Саба.
– Что-то должно пройти через врата Лаконии, но не прямо сейчас.

– Когда же?

– Сорок два дня?
– прикинул Саба. Он внимательно просматривал данные, проверяя отметки распределения и временные коды. Не понадобилось много времени, чтобы отыскать название и транзитную спецификацию корабля. "Тайфун". И судя по профилю массы и энергии, корабль был огромен. Повинуясь наитию, Холден заставил Сабу сверить его характеристики с первым транзитом Лаконии. Они совпадали. "Тайфун" был еще одной "Бурей". У Холдена сдавило грудь при мысли о том, сколько там таких еще.

Саба выругался себе под нос. Где-то позади них, в глубине потайных коридоров послышался мужской голос. Что-то ответила женщина. Переборки, голые трубопроводы и техно-настил палуб, спертый воздух и мрак. Все точно так же, как тогда, когда Холден присел здесь, вот только теперь все стало таким хрупким.

Еще один боевой корабль из Лаконии с кучей солдат. Начало бессрочной оккупации. Не просто начало конца. Конец.

Саба хрустнул костяшками пальцев и уныло улыбнулся Холдену.

– Что ж, - сказал он.
– Жаль, что не могу сообщить Союзу и Драммер. О таких вещах ей бы хотелось знать.

– Да уж, - сказал Холден, пытаясь собраться с мыслями. Еще немного, и он готов был скакать по стенам, как сбрендившая со страху обезьяна, но сейчас не время.
– Ладно. У нас еще есть время. Что бы мы ни решили, главные наши проблемы - "Грозовой Шторм" снаружи станции и около двухсот, может, двухсот пятидесяти пехотинцев в силовой броне внутри.

– И шальные группировки АВП, что палят без предупреждения, - добавил Саба.
– Когда они услышат об этом, совсем озвереют. Если с ними не уладим, все сильно осложнится.