– Я делаю ему массаж.
– Пояснила она, до того правдоподобно, что даже Винс поверил её словам.
– Нужно разогревать и разгонять кровь, чтобы раны быстрей заживали.

Сощурившись, Солийс указав рукой на выход из шатра, скомандовала:

– На сегодня ему хватит массажа. А теперь, покинь нас, нам нужно с ним кое о чём, поговорить.

Слезши с Винса, Олиа взяв поднос, под испепеляющим, ревнивым взглядом принцессы вышла из шатра. В этот момент Винс пожалел, что ему нельзя ещё ходить, и он тоже сейчас не может выйти из шатра, чтобы, как это не парадоксально звучало, быть сейчас подальше от своей любимой, которая, как только они остались одни, подошла к его кровати.

– Тебе что, не терпится жениться на этой девке?
– Гневно, словно тигрица, зарычала Солийс.
– Сейчас сюда идут Никар и офицеры, им бы вы уже не смогли рассказать сказку о массаже.
– Только она это произнесла, как в шатёр и в самом деле вошли Никар и трое офицеров.

– Нам сообщили, что ты пришёл в себя Винс, вот мы и пришли проведать тебя.
– Выложил цель их визита Никар.

– Спасибо, за вашу заботу обо мне.
– Поблагодарил их Винс.
– Я чувствую, что благодаря вашим лекарствам, вскоре встану на ноги и буду полностью в прежней физической форме.

– Я рад это слышать.
– Как-то недобро улыбнулся Никар, и тут же всё пояснил.
– Как только ты снова обретёшь свою физическую силу, мы наконец-то, сможем посостязаться с тобой.

При упоминании о состязаниях, Солийс обеспокоено посмотрела на Винса, а затем, на вождя повстанцев. Винс тоже посмотрел на Никара с недовольным удивлением, и чтобы всё прояснить, поинтересовался:

– Какие такие ещё состязания? Для чего они ещё нужны?

Вместо Никара ответ дал один из офицеров.

– Состязания, это древний ритуал, определяющий, достоин ли тот, кому выпала судьба народа, этой чести. Достоин ли он, быть вождём вождей. Так как, ты тот, кому выпала эта честь, то ты должен это подтвердить.

– Ничего я не собираюсь подтверждать!
– Вскипел Винс.
– Мало того, что вы все решили, что я тот самый, про кого говорится в легенде, так ещё я должен это подтверждать в каких-то состязаниях.

– Ты не понимаешь, ты должен обязательно подтвердить, что ты тот самый, победив в состязаниях.
– Не обратив внимания на возмущения Винса, продолжил офицер.
– Ты не можешь отказаться. За тебя уже всё решено. Ты будешь состязаться.

Поняв, что спорить бесполезно, Винс решил найти выход.

– Раз решили, чёрт с вами, приму участие в ваших состязаниях. Если проиграю, мне же и лучше будет. Тогда вы отстанете от меня с этой вашей ерундой про избранного.

На такое заявление офицер печально закачал головой.

– Ты снова не понимаешь Винс. Если ты проиграешь в состязаниях, то это значит, ты умер.

– Час от часу не легче!
– Сев от услышанного, зарычал, поставленный перед мрачным фактом вожак танцоров.

Принцесса Солийс ещё больше шокированная, чем Винс, от только что услышанного, побледнев, посмотрела на Никара.

– Что значит, он умрёт!?
– Гневно сверкнув глазами, переспросила она.

Бессильно разведя руками, Никар, сделав невинное лицо, пояснил:

– Таковы древние правила состязаний. Проигрывает тот, кто умрёт. Вы ведь должны знать это, Ваше Величество.

Хоть Никар и ссылался на древние правила, изображая из себя невиновного, Винсу стала всё же интересна одна вещь.

– Как я понял Никар, ты будешь принимать участие в состязаниях.
– Стал развивать Винс свои подозрения.
– Значит, ты будишь моим противником. Мне вот интересно только одно. Если меня выбрали для исполнения роли этого освободителя из легенды, то, как ты попадаешь на состязания?

– Всё очень просто.
– Снова холодно улыбнулся вождь повстанцев.
– До твоего появления, я собирался объединить все находящиеся в горах племена под своим командованием, и повести их на борьбу против императора.

Услышав такое пояснение, Винс улыбнувшись, сделал щедрый жест рукой.

– Ну, так и объединяй их. Я только рад за тебя. Мне меньше забот.

– Проблема в том, - Гневно сверкнув глазами, прошипел с открытой враждебностью Никар.
– что тебя избрал народ. А чтобы народ пошёл за мной, я должен доказать ему, что я лучше тебя.

Виня, что это уже открытый вызов, Винс, чьё самолюбие было задето, мгновенно перешёл из состояния добродушия в агрессию.

– А не входит ли в твои планы, так же убрать меня с дороги, чтобы принцесса Солийс была твоей.