Палачи были или в трансе, или под воздействием каких-то веществ, затуманивших их разум и ослабивших связь с реальным миром. Они вяло дёргались на земле, пока големы рвали их. Потом и вовсе затихли, залив всё вокруг своей кровью.

После этого я отдал приказ моим созданиям уничтожить путы, удерживающие меня на земле. Вот с ними им пришлось долго возиться. Быстрее покончили с шестёркой эльфов, чем с четырьмя тонкими верёвками. Зверёк и жуки возились минуты две, чтобы перегрызть путы на моих руках. Потом ещё столько занимались связками на щиколотках. Впрочем, даже получив свободу, всё равно я не сразу смог встать на ноги. Отрава или что там ещё, которой накачали меня похитители, с великой неохотой сдавала позиции. Даже несмотря на антидот змеек-големов.

– Ох, грехи наши тяжкие, - простонал я, переворачиваясь сначала на бок, потом поднимаясь на четвереньки, и лишь после этого встав в полный рост. Ноги дрожали, я из-за этого покачивался, но падать назад на землю, пропитанную чужой кровью, не собирался. Первым делом отправил на разведку птиц-големов. Пока они облетали территорию за частоколом, я кое-как раздел покойника, погибшего от яда. Благодаря этому ряса осталась чистой, лишь несколько капель крови попали на неё из разорванных артерий его товарищей. Второй комплект разорвал на широкие ленты и плотно обмотал ими стопы ног.

– Кха… кха…

Хриплый булькающий кашель за спиной заставил меня подпрыгнуть на месте и резко обернуться.

Оказалось, что моя рабыня всё ещё была жива и даже находилась в сознании, хотя вокруг неё растеклась огромная лужа крови. Полученный опыт мага крови подсказывал мне, что из девушки вытекло несколько литров этой жидкости. При такой кровопотере или находятся в коме, или уже беседуют с апостолом Петром. Голова уже работала хорошо и быстро, поэтому я догадался о причине, которая помогла выжить эльфийке.

– Воровать не хорошо, - сквозь зубы сказал я, когда задрал на её руке рукав рясы и увидел знакомый браслет с эльфийскими жемчужинами. Я потянулся к нему, собираясь снять и вдруг понял, что он принадлежал не мне, а… Ане. – Что с ней?!

– С… сдох… ла… - вытолкнула сквозь зубы вместе с кровью изо рта и из раны на горле. – И ты.. с… сдох… нешь…

В этот момент я её чуть не убил. Даже занёс уже руку, чтобы размозжить ей лицо, вбить в мозг переносицу, выбить глаза.

– Врёшь, всё ты врёшь, я бы почувствовал её смерть, - выдохнул я и опустил руку. – А вот ты…- в этот момент у меня в голове появилась идея ужасной мести. – Я тебе кое-что придумал, Линочка… да-да, для меня ты теперь всегда будешь Линой! Любое упоминание твоего настоящего имени будет тебя терзать и мучить.

Во мне бушевал адский коктейль из эмоций в душе и зелий в крови. Вряд ли я сумею в скором времени повторить или вообще когда-либо ещё сделать то, что сотворил в этот момент.

Жук-голем по моему приказу вгрызся эльфийке в живот, вскрыв его от лобка до пупка. Из страшной раны полезли кишки, которым я помог рукой, вытащив их на землю. После этого подозвал к себе одну бабочку, взял её правой ладонью и полоснул тонким острым крылом себе по левой руке, на ладонь ниже локтевого сгиба. Из этой раны сильно потекла кровь, которую я направил на живот Лины.

– Больно? Ничего, это только начало. Не жилось тебе со мной… не захотела тихо уйти к себе, когда печать пропала… подвигов пожелала – так хлебай теперь славу двумя руками и смотри не заляпайся, - приговаривал я в каком-то угаре, с мстительной радостью смотря на свою бывшую рабыню, корчащуюся от дикой боли. – Это только начало, Лина, у тебя всё только начинается.

Посчитав, что раненой достаточно моей крови, я подошёл к мелорну и стал поливать красной жидкостью его ствол и корни. Лишь когда почувствовал слабость, появилось лёгкое головокружение, я положил на рану кусок ткани, сложенной несколько раз, и перетянул тряпичной лентой, останавливая кровотечение.

Пока был занят волшбой и перевязкой, как раз вернулись мои разведчики. Големы в своих образах передали, что за первым частоколом в двухстах метрах стоит ещё один, в несколько раз крупнее, со сторожевыми башенками, боевыми химерами, бойцами с оружием и в хорошей броне, с магами.

Причём, частокол был двойным: гарнизон смотрел на обе стороны.

В обычное время у меня и шансов не было его пройти. Меня бы утыкали стрелами издалека, превратив в особо крупного дикобраза. Или разнесли бы на молекулы боевой магией. Или я оказался бы в желудках сторожевых химер, которые были теми ещё ожившими кошмарами.

Но сейчас на моей стороне была вся мощь мелорна. Пока я приходил в себя после сильнейшей кровопотери, моя кровь меняла священное дерево эльфов. Ах да, не только моя кровь, но и кровь несостоявшихся палачей. Менялась и Лина. Под непрекращающиеся крики девушки, её тело изгибалось под немыслимыми углами, трещали кости, перекатывались под кожей какие-то шишки и жгуты, вывалившиеся кишки обвивали ноги и ближайшие корни мелорна, соединяя живую плоть с деревом. Умереть ей не давала моя магия и браслет с жемчужинами, который я специально не стал снимать с её руки. На шум, издаваемый бывшей рабыней, никто из гарнизона второй стены не реагировал. Или им плевать было на то, чем здесь занимается шестёрка плачей. Или не видели и не слышали того, что происходило за оградой с черепами