– Аккара фанк! – крикнул он на незнакомом мне наречии и вновь закрылся щитом от меня. Да ещё и отступил назад, выставив впереди себя меч. – Даллан тшиха.

– Хуиха! – передразнил я его и вновь взмахнул ладонью, которую держал «лодочкой», чтобы набрать побольше крови.

Бросок оказался точным: кровь попала в лицо эльфу, который не успел спрятаться за щитом полностью. Мало того, угодила ему в глаза.

– А-а-а! – дико заорал он и прыгнул на меня. Точнее, на то место, где я только что стоял. За миг до этого я сдвинулся в сторону, пропустив ушастого плащеносца слева от себя. И только собрался ткнуть его в открывшийся бок клинком, как эльф сам свалился мне под ноги и забился в корчах.

Ну да, сейчас моя кровь стала сильнейшим ядом. Куда там химии в минах, которые не так уж давно падали на головы ликанонским солдатам. И не только яд, но и отличный взломщик магического щита. Правда, это мне дорого обошлось, и я едва не свалился на своего противника сверху, заработав сильнейший упадок сил от использования Дара. Если бы кто-то из караульных решил бы сейчас прийти на помощь своему командиру, то легко бы зарезал меня. Хорошо хоть, что после нападения големов они побросали свои арбалеты и схватились за мечи. А до этого плащеносец закрывал меня своим телом.

Прорыв сквозь караулку занял несколько минут и стоил мне сильнейшей усталости и нескольких големов. Уцелела лишь пара: змейка и бабочка. Прочих эльфы сбили на пол и растоптали. Но и из четвёрки караульных никто не выжил, хотя двое имели при себе защитные амулеты. Одного помог прикончить я, забрызгав кровью, которая продолжала течь из пореза. У второго амулет разрядился после нескольких атак одной из бабочек. Жаль, что крылатый голем после этого погиб, попав под сапог, но за него отомстила змейка, ужалив в ногу его убийцу.

Это была самая тяжёлая и кровопролитная схватка.

Несколько минут я изображал овощ, сидя у стены, к которой привалился спиной. Сил не было, желания что-то делать – тоже. Целительский браслет едва справлялся с негативными эффектами, которые сейчас терзали мой организм. Мне бы полчаса-час тишины и покоя с хорошей едой, тогда бы я быстро восстановился. Да только кто ж мне их даст-то сейчас?

– Ладно, пора, нас там ждут, - пробормотал я, и на морально-волевых встал на ноги. Меня сразу же повело в сторону и пришлось схватиться рукой за стену, чтобы не упасть. Вот так по стеночке я дошёл до двери, через которую попал в караулку. Её следовало заблокировать, чтобы избавиться от неожиданного визита с этой стороны, прежде чем двигаться дальше.

Вторая дверь, которую охраняли покойные караульные, оказалась закрыта намертво. Будь она железной, я бы сказал, что её заварили. И это было удивительно, так как все прочие, даже запертые на замок и пару засовов хотя бы немножко шевелились, буквально чуть-чуть. А эта, будто и не дверь, а просто вырезанный контур в монолитной стене. Второй особенностью было то, что дверь и стена вокруг неё оказались очень холодными. Это могло говорить о многом, и кое-что из этих мыслей я суеверно старательно гнал прочь.

Опять пришлось резать руку. Рана на ладони уже подёрнулась толстой корочкой и уменьшилась в размерах, через час там остался бы только шрам. Но не срослось.

– П-с-с-с, - зашипел я от боли после того, как черканул клинком по ране. Сразу после этого приложил руку к дверным петлям, смачивая их своей кровью и истово желая, чтобы та разъела металл и древесину. Потом поступил так же с несколькими гвоздями и усиливающими полосами.

И вновь откат свалил меня с ног. Сидя у стены и борясь со слабостью, которая предательски клонила в сон, я смотрел на растворяемую преграду и одновременно прислушивался к окружающим звукам. Пока мне везло: за обеими дверями было тихо, никто не ломился из караулки ко мне, не способному сейчас оказать какое-либо сопротивление.

Минуты шли. Вместе с ними напряжение во мне росло, не давая ни на чём другом сосредоточиться, кроме как поскорее попасть за вторую дверь. И как только я увидел, что петли рассыпались ржавым прахом, я поднялся с пола и рванул на себя дверь за железное кольцо, которое служило той ручкой.

– Хрен там, - резюмировал я, когда преграда даже не шелохнулась. – А если так?

Я вставил спату в щель и налёг на рукоять клинка, используя тот в виде рычага.

На то, чтобы сорвать дверное полотно со своего места мне понадобилось полчаса и ещё одно кровопускание с последующей обработкой кровью двери. Но когда та упала мне под ноги, то…

– Твою ж, - сплюнул я от досады, когда увидел, что проход затянут стеной из непрозрачного голубоватого льда. Мало того, лёд был очень плотным и твёрдым. Чтобы проделать в нём сквозную дыру, мне пришлось как следует поработать мечом. Рассмотреть что-то сквозь отверстие не удалось, так как там царила темнота. Пришлось запускать бабочку на разведку. Спустя минуту она вернулась, передав образы, что впереди никого и ничего нет, только лёд со всех сторон.

Опять пришлось долбить холодную преграду, не жалея сил, которые толком-то и не восстановились ещё. Натёр мозоли, разошлась рана на левой ладони, получил несколько мелких ранок на лице от отлетающей ледяной крошки, которая разила не хуже осколков от работающей «болгарки».