Девочка хлопнула в ладоши.

– В семидесятых я снималась в паре полнометражек. Но этот опыт пришлось стереть.

– Зачем? – осторожно поинтересовался я.

– Чтобы сохранить рассудок, глупыш. Нельзя бесконечно собирать навыки, проживая чужие жизни. Жалкие три века, и начинаешь путаться в местах, датах, событиях.

Сегодня прямо день плохих новостей. Какой смысл в вечной жизни, если не можешь сберечь пережитое?

– Подробности! Куда девается сознание носителя? Постоянно подавляешь его внутри?

Агафья посмотрела на меня удивлённо-оценивающе. Она точно не понимала, что я — маг, и сдала Фонду на лечение. Коварство ведьмы не настолько велико, как казалось поначалу. Меня сбила с толку грубая манера разговора. В те дни я ещё был никем, простым искателем непознанного. Поставив пистолет на предохранитель, убрал от него руку и с жадностью накинулся на суп. Надеюсь, желудок удержит угощение внутри. Девочка засуетились, добавляя в тарелку сушеные травки, коричневую кашицу из тюбика.

– Жуй, чего вылупился? Вижу от онкологии избавился, но лучше опухоль, чем это! Скользить в тело не уничтожая разум владельца. Да ты просто дикарь! Сейчас ноги не разгибаются, а завтра мозг откажет. Встречала я такое. Эсперы-самоучки сгорают быстрее спичек.

Я с подозрением покрутил ложку в пальцах.

– Хлебай! Я ещё в своём уме: травить при Павле и узкоглазых не стану. Ты откуда такой необученный? Мой наставник повесился лет двести назад, а с твоим что?

– Застрелили, – честно ответил я. – Кстати, ты не слышала про Чёрного человека?

Колдунья глубоко задумалась закатив глаза. Тяжело, должно быть, так жить, фрагментарно забывая саму себя. Когда она заговорила, из голоса даже пропала привычная язвительность:

– Америка времен “потерянного поколения”. Я была в восторге от писателей и вращалась в их кругах. Фицджеральд уже начал пить, а Хемингуэй загорелся своей Кубой. Да, точно! Тысяча девятьсот тридцать девятый. Мы выпивали с Перкинсом в издательстве и он показал мне предсмертную записку от Тома Вульфа. Как сейчас помню эти строки: “...I’ve seen the dark man very close. And I don’t think I was too much afraid of him. But I want most desperately to live.” (...видел чёрного человека очень близко. Я его не слишком боялся. Но я отчаянно хочу жить). Перкинс считал, что речь о германской военщине, но я записала это в дневник. А туда я заношу только вещи, относящиеся к магии. Бедолагу Вульфа сгубил туберкулёз мозга. Последние месяцы он проспал в бреду.

Писатель, значит. Очередная творческая личность и снова сны. Даже странно, насколько я не вписываюсь в красивый ряд великих безумцев.

– Кем бы существо ни являлось, я считала его слишком опасным, чтобы копать глубже. Тебе это тем более не по зубам, Серёжа. Держись от него подальше.

С бы удовольствием, вот только демон стоял рядом с Агафьей и корчил мне рожи. Где же ты была раньше с мудрыми советами? Из комнаты раздалась громкая речь на английском и женский смех.

– Пойдём, старая. Хочу тебя кое с кем познакомить.

Настало время объединиться. В современном мире все решают организованные группы. Не стоит пытаться противостоять им в одиночку. Магов осталось слишком мало, чтобы разбрасываться кадрами. Жаль, что я так и не придумал достойного названия для нового общества. После дискредитации “Золотой Зари” и немецкого “Туле”, хотелось чего-то простого и понятного. Может “Оккультная коалиция”? Мы же, практически, международная организация.

Птицы лениво махали крыльями в небе. За ними было приятно наблюдать. Никаких назойливых насекомых и шума туристов, лишь шорох волн и звуки природы. Солнце светило ровно настолько, чтобы не раздражать глаз. Хотя здесь не существовало частей тела: это был обман сознания. Сидевшая напротив меня Агафья напоминала жёлтую растекшуюся на песке каплю. Гаитянец вообще растворён в дрожащем воздухе, а я в глазах колдуньи выглядел как белый куб. Возможно, в этом многообразии крылась основа наших разногласий.

Мы скользнули в разум Папаши Эша, когда устали и охрипли от споров. Агафья упрямо сопротивлялась союзу, приводя кучу аргументов. Вспоминала французскую революцию, тоталитарные секты, массовые расстрелы. Даже здесь, растекаясь по песку, она не прекращала недовольно гудеть.

– Очередная утопия. Знаешь куда делись старые маги? И почему новые так редко достигают пика?

– Один мудрый кореец считал, что они уходят в лучшие миры.

– Нет никаких миров и иных вселенных, Серёжа. Мультивселенная… эта сказка слишком красива, чтобы быть правдой. Существуют поистине странные места, карманы реальности, но все они часть одного бытия. Некуда уходить, – капля негодующе затряслась. – Маги древности похожи на тебя: амбициозные, жадные. Они пробовали себя на прочность и сгорали.

Мне прекрасно известно, почему: волшебство постигается через поступки. Однажды запустив эту машину, её уже невозможно остановить. Прыгай выше или тебя размажет.

– Я хочу сохранить крупицы магии и распространить среди способных.

– Получив в процессе еще больше сил. Не стыдно обманывать старуху? Смири свою жажду знаний. Я выжила, внимай моему опыту. Всегда держись в стороне и довольствуйся малым.

Так и хотелось сказать, что жалкое прозябание в небольшой квартирке сложно назвать жизнью. Куда делась ее сила? Вся ушла в заваривание травок и использование детей? Но я сдержался.