– Фонд? Чито ты снаешь о Фонде? – старичок в волнении вскочил и подбежал ко мне.

Видимо, шкатулку так просто не отдадут. Значит, попробуем по-другому. Всё равно корявая речь Мистера Чанга меня утомила. Схватив пухлое запястье, я увидел его сознание. Точнее, прочитал. Разум старика оказался самым упорядоченным из всех, виденных мной ранее. Он напоминал бегущую строку в аэропорту. Если мысль волновала Чанга, она печаталась большими буквами, иногда окрашиваясь в цвет какой-нибудь эмоции. Однако чаще всего буквы были белые и на хорошем русском языке. Мой мозг адаптировал идеи корейца лучше любого переводчика. Только сейчас осознал, какие лингвистические горизонты открывает магия разума. Да я же теперь полиглот! Расслабившись, принялся читать строку:

Четыре артефакта за последний год и сильнейший мы получили случайно. Не из разорительных экспедиций, а благодаря личному знакомству. Надеюсь, он не связан с Фондом. Нельзя конфликтовать с Куратором. Но шкатулку должны хранить именно мы. В ней столько магии! Фонд просто похоронит её в своих архивах. Почему он молчит? Трогает меня, закатив глаза. Приступ? Зря я на него давил. Если вызовем скорую в заведение, это повредит нашей репутации. Сколько предложить за шкатулку? Тысяч двести должно быть достаточно, он не выглядит богатым.

Почему не все так мыслят? Чётко, понятно и о нужных мне вещах. Я читал его словно открытую книгу.

– Двести тысяч будет маловато. Волшебство бесценно.

Бегущая строка остановилась, а потом понеслась втрое быстрее. Так что я едва успевал следить за ней:

Кто это? Голос? Читать мысли и общаться сознанием могли лишь старые маги. Но они ушли, уничтожены, исчезли. Осталось только их наследие. Которое так тяжело найти и ещё сложнее понять. Неужели он один из них? Потребует назад свои предметы? Мы потеряем влияние, но с древними нельзя спорить. Маги опасны, им можно лишь подчиняться. Спустя столько веков.

– Твои мысли уведут тебя далеко от правды, Чанг. Для начала верни МОЮ шкатулку.

Я отпустил его липкую от пота руку, и в тот же миг старик упал на колени, обхватив мои ноги. Он громко всхлипнул, и я понял, что глава семейства Цой ревёт навзрыд.

– Маг! Плости нас, нелазумных! Пащади! Люн, книгу! Пиятую снизу и скатулку! – дальше он залопотал что-то по корейски, наставляя жену.

Мне не оставалось ничего другого, как удивлённо рассматривать молодое поколение Цой, вытиравшее лбами пол в глубоких поклонах. Мать семейства дрожащими руками передала мне шкатулку и тоненькую тетрадку, листов на пятьдесят. Убедившись, что я крепко держу предметы, Люн упала на колени рядом с мужем, не поднимая на меня глаз. Судя по вздрагивающим тонким плечам, она тоже плакала.

Чувствуя как окончательно теряю связь с реальностью, я пихнул шкатулку в карман джинс и раскрыл тетрадку. На внутренней стороне обложки аккуратным женским почерком с кокетливыми завитками оказалось выведено: “Основы ментальной магии”. Я сразу ощутил тревогу. Куда сильнее, чем на встрече с Андерсеном. Волшебная халява никогда не сваливается просто так.

Они присягнули мне на верность. Вся семья Цой. Это был единственный способ заставить их подняться с колен. Впрочем, я не слишком сопротивлялся, когда девять человек выстроились в ряд, целуя мою руку. Каждый придумал особую формулировку клятвы, но если упростить: они вверяли мне свою душу и тело. Сомневаюсь, что в этих словах кроется сакральная сила. Хотя корейцы тряслись в самом настоящем религиозном экстазе. Мне даже стало немного неуютно, ведь я, по сути, обманул их. До истинного мага, о котором грезит Мистер Чанг, мне ещё лет триста, если верить Чёрному человеку.

Кстати, мой карманный демон куда-то исчез и это беспокоило сильнее всего. Когда ничего не происходило, он болтался рядом целыми днями. Но стоило событиям понестись вскачь — перестали срабатывать даже проверенные способы призыва. Я просил дать новое поручение, открывал шкатулку и водил по леденцам пальцем, делая вид, что хочу проглотить сразу горсть — нулевой эффект. Прячется он от меня, что ли?

– Господин Селгей? С фами фсе ф полядке? Хатите есть? – я поморщился от говора корейца. Раньше это раздражало куда меньше, но после мысле-речи само произношение слов казалось пережитком прошлого. Всё равно что писать чернилами и гусиным пером.

Теперь я занимал место старика за столом, а Мистер Чанг замер, вытянувшись по струнке. Остальную семью мы выставили вон: раменная сама собой не работала.

– Позже. Подойди и сядь рядом.

Запоздало сообразил, что в комнате нет стульев, кроме кожаного кресла, которое занимал сам. Но старик уже сидел на полу возле меня, согнув колени и покорно склонив голову. Словно верный пёс. Может для корейцев такие проявления нормальны, но с моей стороны это выглядело дико. Как там говорят? В чужой монастырь со своим уставом не ходят? Проще мне привыкнуть, чем ему перевоспитаться. Вздохнув, я положил ладони на его лысину. Окунувшись в воодушевление старика:

Служить верно. Девять пустых поколений без магов, и теперь у нас есть шанс. Оправдать доверие. Возродиться в новой силе и славе!

Мысли читались легче. Наверное, из-за повторного контакта или страстного желания старика открыться передо мной. А может, роль сыграло то, что я касаюсь головы. Надо будет поэкспериментировать с разными частями тела.

– Чего вы хотите? На самом деле.

Наказать наших врагов, проучить основную ветвь клана. В нас никто не верит, считают мечтателями и высокомерно глумятся. Это унизительное положение сохраняется веками.