По салону разносились шлепки и стоны любви. Агенты Фонда предавались страсти на кушетке. Вольные же в нашей конторе нравы. Или это Наташа такая озорница? С другой стороны, не могу их осуждать. Смертельная опасность порой действует сильнее виагры. Сам недавно был на их месте. Печально, что идея присоединиться даже не мелькнула в усталом сознании. После ударов Макара внизу ничего не шевелилось, и я сильно опасался, что он больше не функционирует.

Закинув латекс под сидение, я попытался залить в себя через трубочку мультифруктовый сок. Ослабленному организму требовалась ударная доза витаминов, но гортань упорно сопротивлялась. Когда я высасывал третий стакан, агенты наконец отлипли друг от друга и привели одежду в порядок. Будто ничего и не происходило, только румянец на щеках девушки выдавал случившееся.

– Куда мы летим? – протянул я.

Вопрос на самом деле не праздный. Учитывая специфику работы Фонда, нас могут засылать в любую глухую деревушку. Наверняка самая чертовщина происходит именно там. Но мне повезло.

– Питер, салага, – Каин вгрызся в спелое яблоко. – Тянет же туда всякую нечисть в последнее время.

– Опять сверхлюди?

– Тебе рано знать. Андерсен, кстати, поднял твой ранг до девятого. Он благодарит за устранение Олега, уничтожение Нерфитуса и сохранение тайн Фонда под пытками. К сожалению, это всё ещё самый маленький ранг в группе. Поэтому специфику монстра узнаешь перед операцией, и по традиции пойдёшь первым.

Слово “монстр” прозвучало зловеще. Сражений лицом к лицу в последнее время хватало и без сюрпризов от напарников. Писать отчет об операции с меня не потребовали и про смерть мальчишки я умолчал. Особенно странно, что они знают название артефакта и не требуют его вернуть. Чувствую себя пешкой в сложной игре. Раз всем всё известно, тактично умолчу, что не сдал Фонд усатому капитану лишь по одной причине — это сделало бы всё сложнее. Существовал бы призрачный шанс обменять информацию на свободу, я бы сдал всех присутствующих с потрохами.

– Подбросите до Петроградки?

Наташа рассеянно кивнула и погрузилась в чтение толстых папок с делами объектов. Каин зашуршал каким-то ярким комиксом. Я же опустил спинку и нацепил на глаза маску для сна. Эту куда удобнее, чем повязка, которую я использовал. После тюрьмы я привык к подобным аксессуарам. Запасная маска для сна удобно легла в карман. Мне пригодится, а Фонд не обеднеет. Размеренный гул двигателей за окном серьезно расслаблял, и остаток пути я банально проспал, набираясь сил. Пришёл в себя уже спускаясь с трапа в Пулково. Деньги в нужных руках творят настоящие чудеса: никаких досмотров багажа и проверок документов. Хаммер Наташи подали к трапу, и с запасной полосы для бизнес рейсов мы выскочили прямо на шоссе. Город встретил нас стеной дождя и серой массой из грязи и реагентов на дороге.

Болтало в машине знатно, но я чувствовал, что привыкаю к манере вождения напарницы. До центра города домчались с ветерком. Спеша по своим делам, агенты выкинули меня напротив кондитерской “Север”. Помня о том, какие дела в ней творятся, заходить я не стал. К тому же денег — ни гроша. Предпочитаю проверенные заведения с бесплатным обслуживанием. Может я смогу запихнуть в себя жиденький суп, если попрошу госпожу Люн измельчить все ингредиенты?

Привычный дождь, мгновенно намочил костюм, но дорогая ткань не потеряла насыщенности белого цвета. Стоит поторопиться, пока бумажный пакет еще сохраняет форму. Завернув в знакомую арку, я неожиданно упёрся в обугленные руины. От раменной остались целыми только почерневшие колонны на входе. Здание вместе с надстройками превратилось в смесь стройматериалов и чёрную золу. Надеюсь, это не моя вина. Кубик с артефактной вечногорящей свечой был плотно закрыт… наверное.

Опираясь спиной на колонну, в позе лотоса сидел лысый молодой японец. Длинный чёрный плащ топорщился, расходясь по брусчатке. От него просто разило холодом концентрированной магии. Вряд ли от самого человека, скорее от красноватой рукояти катаны за спиной. Но даже если это — пластиковая подделка для косплея, мужчина выглядел более чем внушительно. Татуировки на лице, перевитые жилами мускулы, собранность в каждом движении. Совершая сделки с антиквариатом, мне приходилось видеть опасных людей. Не говорливую шпану, а настоящих профи. Таких, с которыми лучше даже не дружить, на всякий случай. К японцу не стоило подходить близко. Но едва он заговорил, стало понятно, что проблем не избежать:

– Вы имеете отношение к семье Чхой? – в жизни не выговорю Цой так мягко.

– Возможно, – я осторожно сделал шаг назад, на случай, если придётся убегать. Оживленная улица совсем рядом, не станет же он рубить меня на глазах десятков прохожих.

Мужчина кивнул своим мыслям и приподнял край плаща. Из-под него на меня с прищуром смотрел Мистер Чанг и два его сына. Не первые отрубленные головы, которые я вижу в своей жизни, но каждый раз это внушает почти священный трепет. Не зря многие правители древности любили насаживать головы на кол в назидание. Лицо — самая запоминающаяся часть человека, и застывшие после смерти неживые маски кажутся особенно страшными. Жаль, что я так и не успел как следует познакомиться с мужской частью клана. Теперь судить о них можно лишь по застывшим гримасам: у младших на лицах отражена боль и страдание, а старик спокоен. Уверен, он стойко принял свою судьбу.

– Если вам дорога жизнь остальных членов семьи, рекомендую заглянуть в Летучий Голландец. Вас подвезти, Сергей?

Откуда все вокруг меня знают? Такое ощущение, что моё фото печатается в газетах. И что гораздо важнее: почему я не знаю никого? Названное им место я раньше не посещал, хотя часто проходил рядом. Панорамный ресторан на трехмачтовом паруснике в центре города. Прямо на воде, с видами на Неву и Дворцовую площадь. Естественно, цены в нём не просто кусались, а отгрызали от посетителей кровавые куски. Японец вежливо ждал моего решения.