— Добро пожаловать к нашему костру…

Навстречу гостям из нестройных рядов выдвинулась грузная фигура в добротном кожаном доспехе, небрежно помахивая стальной дубинкой, густо усеянной шипами.

Подключение дополнительного словаря «воровской жаргон».

Приоритет: высокий.

— Вечер добрый в хату, — отозвался Шардон, делая несколько шагов вперед.

Одноглазый атаман уставился на него с недоумением. Корвин и Зеленкин — тоже.

— Значит, ты и есть новый староста? — Кривой нарочито медленно смерил трактирщика взглядом, — Зачем ты меня искал?

— Во-первых, прими от меня этот подгон.

Перед Шардоном начали появляться бочки с пивом, выстраиваясь рядком. Пять, шесть, семь…

Разумеется, сам он никогда не дотащил бы столько, так что тут ему помогли игроки.

— Хоть у меня и один глаз, но считать до двух я умею. Подгон у тебя щедрый, не спорю, но мы люди конкретные, и базар нам нужен конкретный. Что там насчет «во-вторых»?

— Хочу с тобой перетереть за одно дело. Я понимаю твои обиды на птицу, что оставила тебя без глаза, но не вижу никаких причин, почему мы с тобой должны быть врагами, а Заповедник — страдать от нападений твоих людей.

— Обиды? На птицу?! — атаман расхохотался, — Ой уморил ты меня, староста. Ладно, раз уж пришли, то прошу тебя и твоих людей погреться у нашего огня. И даю слово, что пока вы мои гости — никто не тронет вас ни словом ни делом. Слово атамана!

— Он не лжет, — кивнул Крис Талл.

Кривой бросил на жреца угрюмый взгляд, сплюнул, но ничего не сказал.

— Шавка, Крысь и Угрюмый! Живо сообразите нам поляну для дорогих гостей! — обернувшись, прикрикнул главарь, — И подогрев заберите, от греха подальше.

— Твоя ведь малява? — Шардон протянул бандиту записку, но тот на нее даже не взглянул.

— Нет у меня обиды ни на тебя, староста, ни на твой поселок, ни на глупую птицу. Да я ей даже благодарен, — криво ухмыльнулся одноглазый.

— Это как? — подался вперед Зеленкин.

— Так ведь я хотел себе лютое погоняло, чтобы среди воров быть в почете. А как без глаза остался — тут же его и получил. Кривой — это тебе не какой-нибудь Хромой или Беспалый! Звучит гордо и грозно… Все знают и боятся одноглазого атамана!

Зеленкин усмехнулся, но промолчал — лично он не видел ничего гордого и грозного в том, чтобы хвастаться своими увечьями, так же как и неполным комплектом конечностей или органов зрения. Но, как говорится, пути сценаристов неисповедимы.

— Тогда почему ты хочешь меня убить? Или это пустая угроза?

— Атаман, поляна готова, — раздалось из дальнего угла лагеря, где шли приготовления.

Кривой сделал приглашающий жест рукой: мол, прошу к нашему столу, люди добрые и злые. А вслух сказал:

— Ты извини, староста, сам-то я зла на тебя или твоих людей не держу. Но мне тебя заказали и щедро заплатили за твою голову.

Шардон повернулся к жрецу:

— Он не лжет, — подтвердил тот.

Как удалось выяснить во время нехитрого застолья, как только в Заповеднике появляется новый староста — атаману Кривому приходит контракт на его голову. Одной из «жертв» удалось откупиться, перебив цену контракта. Еще одна доказала, что не по зубам одноглазому атаману — собственно, это и был Заграб, одолевший Кривого в честном поединке.

— Зла на тебя и селение твое я не держу, — главарь шайки залпом осушил кружку с дармовым пивом, и Шардон тут же ловко снова ее наполнил, — Да и человек ты, вроде, с понятиями…

— В натуре, — отозвался трактирщик.

— Вот и я о том же. И пиво у тебя знатное…

Запуск алгоритма оценки стоимости.

Товар: Пиво «Пенное Благословенное».

Емкость: 7 бочек.

Цена: 20 монет за 1 кружку + доставка.

— С вас четырнадцать тысяч восемьсот монет, — заявил вдруг Шардон.

— Чего? — не поверил свом ушам Кривой.

— За пиво.

Атаман замер, так и не поднеся кружку ко рту, и медленно отставил ее в строну. Затем так же медленно поднял голову на наглого старосту и уставился ему прямо в глаза. Лицо его начало наливаться зловещим багрянцем.

— Что? Ты? Сказал? — процедил он сквозь зубы.

— Это была шутка, — вмешался Корвин, — Профессиональный юмор — он ведь бывший трактирщик, вот все никак и не расстанется с прошлым.