Тирриниэль вздрогнул всем телом, когда ее руки коснулись кожи, но в себя не пришел. А братья лишь сейчас окончательно осознали, насколько же сильно он рисковал ради Белика. Они не знали, чего ему стоило держаться наравне со всеми. Не догадывались, сколько усилий пришлось приложить, чтобы за весь день не издать ни единого стона и выдержать поистине безумную боль, которая от каждого движения становилась все мучительнее. Быть может, только Белка и понимала, что ему пришлось сегодня перенести. Ланниэль смутно догадывался, насколько выложился за этот день его немолодой повелитель. И сейчас молча плакал, страшась, что от этой раны он уже не оправится.

— Ты сильный, Тиль, — тихо прошептала Белка, закончив с «нектаром» и ласково погладив растрепанную шевелюру эльфа. — Я знаю, что ты сильный. Весь твой род такой, до самого последнего мужа. Ты молодец, остроухий. Справился, не подвел меня… Держись, Тиль. Я рядом и не позволю тебе умереть…

Ланниэль заметно вздрогнул, когда она стремительно нагнулась и прижалась щекой к его неподвижной скуле.

— А теперь дыши, эльф, — снова шепнула в остроконечное ухо, чуть отстранилась и тихонько выдохнула. — Дыши глубже… Забирай!

У владыки Л’аэртэ едва заметно затрепетали ноздри, с жадностью втягивая аромат эльфийского меда с примесью восхитительно чистой, буквально бьющей ключом магии, которую эта дивная женщина умела хранить в себе, как в божественном сосуде. Даже будучи без сознания, эльф нетерпеливо потянулся навстречу, всем существом чувствуя, что этот аромат сулит ему жизнь, почти мгновенное восполнение резерва, избавление от ран, новые силы, долгожданный отдых и… блаженство. Настоящее блаженство оттого, что она просто позволяла зарываться лицом в свои волосы и жадно вдыхать прятавшуюся внутри ее тела мощь.

Эльф тихо застонал, сквозь забытье чувствуя, как быстро возвращает его к жизни эта восхитительная женщина. Под ошарашенными взорами смертных выгнулся навстречу, с поразительной быстротой заживляя страшную рану. Жадно задышал, стараясь не упустить ни крохи вливающейся в него силы. Но лишь когда его дыхание выровнялось, Белка слабо улыбнулась и, переведя дух, ласково повторила:

— Дыши…

Ланниэль благодарно прикрыл глаза, хорошо понимая, как трудно ей было решиться даже на такую малость. Но при этом точно знал: Белка слишком ценит вновь обретенную семью, чтобы позволить кому-то ее разрушить. Да, она безжалостно гнала их вперед, пинками придавая ускорение, но лишь для того, чтобы сейчас, оказавшись в безопасности, вырвать из рук Ледяной богини сразу две уходящие жизни: серьезно пострадавшего Брона, который выглядел гораздо лучше, чем час назад, и погибающего от истощения мага, который все свои силы сегодня истратил на то, чтобы удержаться на этом свете хотя бы до вечера.

— Хорошо, — снова улыбнулась Белка, ненадолго приложив ладонь к бурно вздымающейся груди эльфа. Потрогала свежий шрам, проверила целостность ребер и только тогда отодвинулась, не слишком уверенная в том, что не перестаралась. А потом тихонько позвала:

— Ти-и-иль?

Эльф не пошевелился.

— Хватит прикидываться — я знаю, ты уже пришел в себя. Эй, ушастик, ты как?

Владыка Тирриниэль раскрыл внезапно заалевшие, пышущие жаром глаза и улыбнулся.

— Живой. Хотя на какой-то миг показалось… — Он глубоко вздохнул. — Спасибо, Бел.

Гончая только кивнула:

— Отдыхай. Какое-то время на восстановление понадобится даже тебе. Картис, что там с отваром?

— Почти готов, — отозвался заметно повеселевший эльф.

— Хорошо. Сделайте, как я велел, и тогда они восстановятся гораздо быстрее. Лан?

Молодой маг со вздохом поднял голову.

— Нормально. Но глянь лучше ты: вдруг я что-то упустил?

Белка подошла и на мгновение заглянула в бледное лицо Брона. Тот уже открыл глаза, с изрядным удивлением следя за тем, как под руками эльфа с помощью чудодейственного «нектара» его рана приобретает вполне сносный вид. Жглось, конечно, безумно, но за такую скорость заживления он был готов стерпеть и худшее.

— Хорошо, — хмыкнула Белка, убедившись, что все сделано правильно. — Брон, что чувствуешь?

— Щиплет, — хрипло отозвался наемник.

— Так и должно быть. Сегодня ногу больше не тревожь. Только до кустов допрыгаешь и обратно. Тогда к утру она заживет полностью, и мне не придется оставлять тебя здесь. Перевязывать тоже не надо: пленка сама сойдет, когда в ней не будет надобности.

Брон быстро огляделся, сообразив, что большую половину дня самым неприличным образом пропустил. Мельком глянул на измученных побратимов. Покосился на окровавленную сорочку Тиля, на растрепанный вид Белика, на практически выдохшихся эльфов, а потом покачал головой:

— Знаешь, Бел… если бы мне кто сказал, то я бы, наверное, не поверил.

— Ничего, — усмехнулась Гончая. — С первого раза никто не верит. Хорошо, что жив остался, а то мне бы потом не хватало твоей кислой морды.

— Да я и сам не против пожить. У меня только один вопрос: кто ты, Бел? Что за существо, раз творишь такие жуткие вещи?

Она насмешливо покосилась:

— Неужто еще не догадался?

Брон непонимающе огляделся, но по лицам побратимов понял, что те уже знают правильный ответ. Только отчего-то помалкивают и с откровенной опаской косятся в сторону мелкого сорванца.