– Лучше бы написали, что в гостинице спите из-за погодных условий. – Прокомментировала я их безрезультатную переписку.

– Каких условий? – отирая воду с лица, поинтересовался Якеш. Присланное супругой ведро воды, падая, пришлось на голову, и одежду не замочило.

– Дождь, снег, град, туман. Да хоть что, через болото пришлось идти, в грязи извалялись по плечи вот и вымылись.

– Или что жертвенница-размазня в гостиницу просилась, вот вы и подались, а приодеться бы надо, чтоб как люди выглядеть. – Предложил Кешик. Он единственный, кто, направив ответ домой, новых писем или сковородок или мешков с мукой на голову еще не получил.

– Ты так и написал?

– Да. – Ответил он самодовольно.

– Вот это глупость… - протянула я. И как по заказу на него сверху высыпалась рыбья потроха. Так я и продолжила мысль свою под его бешеный рев. – У нее сразу ассоциации баба и постель, думал бы прежде, чем такое писать.

– Убью!

– Кого? Жену?! Не надо жену, она тебе еще ой как пригодится.

– Тебя, Галя!

– А что так сразу - Галя!?
– тут же ретировалась за спину Лютого.
– Я что знала, что вы такие олу…, кхм, что вы с женами разговаривать не умеете?

– Поговори мне еще! – буркнул Кешик, отошедший от идеи рукоприкладства. Посопел, сжимая и разжимая свои кулачищи, затем плюнул.

Взяв флакон с гелем и мочалку, гневный барон пошел к воде, где уже обиталась пара пострадавших из его свиты.

– И что делать? – тихо спросил Лютый. – Моя вообще не пишет.

– А может быть, не увидела письма? – но, глядя на него, я и сама в предположении засомневалась. Видимо она и не писала ему с требованиями объясниться. – Не горюй, ты! Выходит ты единственный, кому жена верит безоговорочно.

– Либо единственный, чьи вещи уже выбросили в хлев к свиньям… - пробасил он.

 Оглянувшись на удрученную и чертыхающуюся группу мужчин, поняла, что пора брать ситуацию в свои руки. Вымытые мужики у меня всегда ассоциировались с более благородным определением - мужчины, а мимо несчастных и удрученных, таких красивых и здоровых мужчин я и ранее пройти не могла:

– Так! Слушай мою команду! На письма больше не отвечаете. Кешик, когда вымоешься, отправь всю провизию и котелки домой.

– Раскомандавалась, - брякнул отплевывающийся от пены барон.

– А как же завтрак? – грянуло в ответ не дружным строем.

– А кто на охоте по степям и весям месяцами пропадает? Если вы у себя охотились хорошо, то и здесь чего-нибудь поймаете.

– Охотимся мы знатно, - пробасил мой защитник.

– Так долго…- И свежевать потом… - А если кабан старый, так и готовится три часа, - послышалось в ответ.

– Они всегда такие нюни распускают? – спросила тихо.

– Не всегда. – Ответил Лютый. – На войне от них ни писка, при застолье тоже.

– Если вы хотите, как барон, рыбьих потрохов на голову поступайте, как знаете. А те, кому уже досталось, лучше послушайтесь.

Ночью все спали, накрывшись ветками и одеялами. Кто-то еще бурчал и ругался на посланную им богом супругу или жертвенницу, кто-то, стиснув зубы, терпел, когда на него сыпались сверху ножи и топоры, а кто-то, как я, спал сном младенца. Поутру оказалось, что таких счастливцев всего трое: я, Кешик и Лютый. И именно нашей троице было уготовано нести всю тяжесть принятого решения.

Да, поразмыслив, они все-таки согласились с моим предложением и из дома провизии не попросили. Поэтому за ночь невыспавшихся оставили досыпать, меня оставили сонное царство сторожить, а двое здоровяков отправились на охоту.

9.

Проходя по пещерам горняков к порталу, Нардо уже готовился к предстоящей битве. Бабушка семью навещала не часто, но знаменательно. Как чистокровная чертиха в сороковом колене она не могла простить дочери демона в зятьях.

Лучшим из ее выражений по этому поводу было:

«И нет чтоб демон - хранитель огня или земли, угораздило же, влюбилась в водного, обиравшегося где-то на Олимпе!»

Отец, к слову, был не так прост, как говорила бабушка, но ее это мало волновало. Могут ли воды шестнадцати озер противостоять по богатству тринадцати котлам? Конечно, нет! Бабушка была уверена, что:

«Только грека в нашей семье не хватало! Полноводного! А какая у тебя была партия! ТАКОГО черта, променять на такого демона!»

Мама в это время чаще всего пыталась что-то объяснить, на что, по закону жанра, шел следующий ответ: